Подведены итоги отборочного тура Всероссийского конкурса сочинений - 2016. Представляем работы гимназистов, победивших на первом этапе конкурса.
Представляем сочинение Садченко Н., ученицы 11-1 класса:
Представляем сочинение Садченко Н., ученицы 11-1 класса:
«Мне
провидится и снится исполненье тайных дум…»
(«Белые
ночи» Ф.М.Достоевского и Л.А.Квинихидзе)
Белые ночи в
Петербурге – таинственное время, исполненное мистики. Оно
пленительно прекрасно: вот луна выскальзывает из-под перины облаков и смотрит
на тебя своим огромным циклопическим глазом, заставляя вглядываться в нее,
находить ее отражение в воде и любоваться ее легкими передвижениями. Двоится
мир города под ногами в зеркальных лужах. Шпили и купола Петербурга выглядят особенно
торжественно в свете луны. Город, кажется, притаился, тихо дышит, задумавшись о
чем-то. Если прислушаться, можно даже разобрать шепот его воспоминаний, мечтаний и надежд... Что
навеят эти видения нам?
Речь пойдет о человеке,
который сошел со страниц произведения Ф.М.Достоевского, о мечтателе «Белых
ночей». Этот герой жил лишь своими фантазиями, забывая о безрадостной реальности,
грезил и видел сны наяву. Робкий и беззащитный,
он влюблялся, бился на шпагах, становился победителем, но только в своих
грезах. Именно поэтому он больше всего
боялся отрезвления и одиночества.
Четыре ночи мечтатель
встречался с семнадцатилетней Настенькой, и каждая ночь все больше увлекала его
в этот прекрасный любовный сон. В период белых ночей воплощается в реальность
фантазия героя, краткий миг счастья, как сладкий сон, касается его. А
неотвратимое утро расставания оказывается решающим, жестоким, роковым, оно расставляет
все по местам. Но подаренное блаженство – бесценный дар для мечтателя, он
великодушно прощает Настеньку, продолжая ее благодарно любить, находя в
воспоминаниях о ней силы жить, преодолевая пошлость наступающей реальности.
Поэтическое
настроение петербургской повести Достоевского привлекало внимание многих
кинорежиссеров, русских и зарубежных. Идея
жертвенной, самоотверженной и всепрощающей любви, получающей развитие на фоне прекрасного
города, увлекает и режиссера-ленинградца Леонид Квинихидзе, который в 1992 году
создает очередную экранизацию сентиментального романа Ф.М.Достоевского. Она повествует о людях 90-х, о совсем другой эпохе.
Настенька (исп. А.Матюхина) превращается в Стасю/Настеньку, бабушка (исп.
Г.Польских) становится теткой, мечтатель
(исп. В. Любшин) примеряет на себя одежду водителя Мити, а жилец (исп. Н.
Еременко мл.) выступает в роли «нового русского».
Важнейшие мотивы
повести Достоевского сохранены. Главные герои, встречаясь, живут в пространстве
белых ночей, потому что в это время суток можно открыть тайны прошлого:
услышать цоканье копыт по мостовой и заметить промелькнувшие полы платья 19-ого
века. Город беседует с мечтателем, и последний понимает его, слушает рассказы из прошлого, становится соучастником.
И Стася, увлекаемая рассказами Мити-мечтателя, вступает в этот сонный,
таинственный мир, открывающий ей свои двери, впускающий ее, как родную.
Но к концу фильма
Митя признается Стасе, что больше не слышит город, он видит его
непривлекательный реальный облик, а не тот загадочный и лунный образ
города-мечты. Он перестал ощущать пульс Петербурга, он забыл его ночной шепот,
окунающий в спасительный сон. Почему же это случилось с мечтателем? Он
влюбился. Настоящие чувства лишили его дара прикасаться к мечте, но дали ему
возможность жить и радоваться реальности, а не мистическому лику города.
Настенька (Стася) в
киноленте показана милой и безобидной девушкой, верящей в свою мечту. Но при
этом она современна, ценит комфорт, порой саркастична, речь ее пересыпана
грубоватыми словами («шизануться», «чокнуться» и т.д.). Ее образ можно назвать
символичным, в ней будто уживаются черты нескольких веков: и мечтательность
дореволюционного времени, и целеустремленность, прагматизм постсоветского
периода.
Атмосферу лихих
90-х Леониду Квинихидзе удается передать в первую очередь с помощью образа жильца,
который непохож на героя Достоевского. Его можно назвать вором в законе,
дельцом, хозяином жизни, «новым русским». О его деятельности нельзя сказать
что-то конкретное, но ясно, что он богат, имеет связи, рискует жизнью. Он может
достать дефицитные продукты и вещи, может позволить себе бить посуду в дорогом
ресторане, может разбрасываться людьми, как куклами. Он – олицетворение безжалостной, бесчестной
эпохи девяностых. Человек, распоряжающийся не только своей судьбой, но и чужими
жизнями, жестокий и развратный. Но при этом он очень харизматичный и сильный человек,
который может и защитить, и помочь. В нем не отсутствует, пожалуй, даже
милосердие. Только проявляет он его редко.
Еще один персонаж,
который представлен в киноленте 1992
года, но которого нельзя найти в других постановках и в самой повести, –
помощник жильца. Рыжий показан развязным и наглым типом, при этом безумно
преданным своему “боссу”. Он готов и проверять прочность кровати, прыгая на нее
с разбегу, и бить людей ради своего хозяина, даже зная, что для него он
останется всего лишь шестеркой. С этим героем времени в фильме «Белые ночи»
будет связана тема утраты самоуважения, тема человека-призрака.
Леонид Квинихидзе
верен христианским идеям Достоевского. На протяжении фильма неоднократно на
экране появляются купола соборов Петербурга. Причем чаще всего они мелькают как
отражения, зыбкие, неразборчивые, исчезающие при неверном свете. Эта художественная
деталь заставляет задуматься о расплывчатости, шаткости общечеловеческих
ценностей в эпоху 90-х. Однако ближе к финалу фильма церкви все чаще появляются
на фоне неба, что, думаю, свидетельствует об идее сохранения вечных истин в
разрушенном мире, об их важности для построения чего-то нового.
Нельзя упустить и такую
значимую деталь, как то, что Митя по ночам развозит хлеб. Хлеб имеет сакральное
значение, означает тело Христово, «хлебом Божьим» называют Иисуса в Библии. Значит,
по замыслу режиссера, Митя и предстает хранителем христианских ценностей в
городе.
Зритель на экране
неоднократно видит Исаакиевский собор. Кадр-вспышка. Впервые он появляется
после встречи Настеньки и Мечтателя, как бы символизируя начало этой чистой
истории. На его фоне соединились заблудшие души, собор будто причастен к тому,
что Митя слышит теперь не шепот города, а голос любви.
Исаакиевский собор еще раз появится в кадре
после разговора Мити с помощником жильца. Здесь фрагмент строится на антитезе:
Митя выходит из обители разврата и похоти, а рядом - святое место. Эпизод этот
показывает, как по-прежнему уживаются в Петербурге тьма и свет, порок и
чистота.
Связь времен,
общность тем и размышлений писателя Ф.М.Достоевского и кинорежиссера Л.А.Квинихидзе
утверждает и песня «Ночи бело-голубые» на стихи Л.Дербенева (муз. М.
Дунаевского), которая звучит в финале. Припев песни говорит о людях и масках, о вечной любви и об обманах,
о постижении внутреннего мира человека, о Петербурге. Это место сакральное,
метафизическое, особое культурное пространство, которое, меняясь в потоке
времени, хранит тайны и лики прошлого…
Понять непросто здесь,
Кто призраки, кто люди,
В такие ночи,
Ночи бело-голубые.
Тому, что было, снится то,
Что будет, будет.
Тому, что будет, снится то,
Что было, было...
Кто призраки, кто люди,
В такие ночи,
Ночи бело-голубые.
Тому, что было, снится то,
Что будет, будет.
Тому, что будет, снится то,
Что было, было...
Комментариев нет:
Отправить комментарий