Великой
Отечественной
войны
Из сочинения Тарасовой Веры, ученицы 6 "В" класса
Однажды моя бабушка рассказала мне историю своей мамы.
Однажды моя бабушка рассказала мне историю своей мамы.
Я знаю, что бабушкино детство пришлось на военные годы. Её мама работала в детском саду. Бабушка вместе с братом (моим дядей) в начале июня 1941 года были вывезены на дачу. И вдруг началась война. Немецкие войска оккупировали наши территории, и тогда было принято решение о спасении детей: вернуться с ними в Ленинград. Дети снова стали ходить в детский сад. Но это продолжалось уже под бомбёжками.
Рано утром мама сажала пятилетнюю дочку (мою бабушку) и двухлетнего сына (моего дядю) в коляску и везла их с улицы Жуковского на Лиговский проспект. А мой прадедушка ещё в 1939 году после окончания института был направлен на работу на Север, где потом началась война с финнами. Он писал домой: «Береги детей! Береги каждую корочку хлеба, сушите её. Войны не избежать и, вероятно, она будет долгой!».
В детском саду было принято весь хлеб, который не доедали дети, сушить. В течение двух лет было накоплено несколько мешков сухарей. Как это пригодилось потом! Детей привозили в колясках в детский сад под вой сирен, но никто не плакал, все только жались друг к другу, а во время бомбёжки сидели в подвалах. Наступало блокадное время. Была очень холодная зима. Моя бабушка хорошо помнит, как долго пожарные не могли справиться с огнём, когда в дом попала бомба. Он горел, тлел несколько месяцев. Однажды, когда мама везла детей, в дом, где сейчас расположена школа №171, попала бомба, здание осело, а у стенки стояла детская кроватка. В ней была девочка в ночной рубашке, она держала в руках куклу. Она не кричала, не звала о помощи. Это никогда не забудется.
Как рассказывает бабушка, её мама спасла детей сухарями. Кто-то написал на маму донос, и к ней приходили с обыском домой. Но дома ничего не нашли, все дети в детском саду знали и видели, где хранятся эти хрустящие корочки.
В октябре 1942 года прабабушкину семью эвакуировали с детским садом в Шишкодом (центр Буй). Как было страшно ехать под бомбёжкой, это рассказать очень трудно. Дети хорошо усвоили, что нельзя выходить из вагона даже под бомбёжкой, а везли их в «теплушках», на полу было расстелено сено, и жались они к стенкам вагона.
В дороге мама не потеряла ни одного ребёнка (было около 200 детей), а после войны всех, у кого остались в живых родители, привезла обратно в Ленинград.
После этого рассказа я вспоминаю бессмертные строчки Ольги Бергольц: «Никто не забыт, ничто не забыто!» ИЗ ИСТОРИИ МОЕЙ СЕМЬИ
«Мне было 4 года, когда началась война. Много вспомнить не могу, в памяти остались отдельные моменты войны и блокады.
Жили мы на Васильевском острове, на 12-ой линии. Отец работал в ЦНИИ, строил корабли. Когда в первую блокадную зиму Нева замёрзла, он ходил домой по льду. Однажды, возвращаясь домой, истощённый и голодный, он упал на улице. В ту зиму много людей падало на улице, замерзало и умирало… У ленинградцев не было сил подняться или оказать помощь упавшему. Моего папу спасло то, что его увидела наша соседка, она помогла ему встать и дойти до дома.. Мама на саночках отвезла его в госпиталь. Подлечившись, он вернулся в свой институт, где жил и работал до конца войны.
В ту страшную зиму 1942 года умерли мои дяди: дядя Павел – он работал на заводе «Металлист», и дядя Костя - он работал на заводе «Подъёмтрансмаш».
Мы с мамой, бабушкой, тётей Марусей и её сыном зимой 1941-1942 года поселились в кинотеатре «Баррикада» на Невском проспекте. Тётя была там директором. Я помню очень хорошо маленькую комнату, в которой не было окон – администраторскую. В середине комнаты стояла буржуйка – чугунная печка. От голода я ослабла и не могла ходить. Позже Маруся рассказывала, что во время бомбёжек я прижималась к ней и говорила: «Марусенька, я так хочу жить». В бомбоубежище брат носил меня на руках, ему было 17 лет. В 1942 году он ушёл на фронт, служил в лыжной бригаде разведки. Он отморозил ноги, лежал в госпитале. После госпиталя его направили в школу юнг. Окончив её, мой брат служил в бригаде морских охотников на корабле МО-66.
Осенью 1942 года мою тётю от управления кинофикации с бригадой артистов Театра Музыкальной комедии отправили в командировку в освобождённый от немцев г. Тихвин Ленинградской области. С нею поехали и мы с мамой и бабушкой. Ехали мы по Дороге Жизни.
В Тихвине мы жили в доме рядом с железнодорожным вокзалом. Помню, как во время артобстрела загорелись вагоны с ранеными. Это было жуткое зрелище.
Театр Музкомедии разместился в помещении Тихвинской церкви. Больше всего я любила смотреть спектакль «Сильва» - оперетту Кальмана.
Весной 1944 года, после снятия блокады, мы вернулись в Ленинград. Так как въезд в город детям ещё не был разрешён, меня мама отправила в бельевой корзине со знакомой проводницей в грузовом вагоне поезда. В Ленинграде на товарной станции меня встретил папа. До возвращения мамы их Тихвина я жила у папы на работе на площади Труда. Я смотрела, как он управлял в бассейне испытанием макетов кораблей. Потом я долго помнила запах этого цеха, запах воска и стеарина.
Осенью 1944 года я пошла в школу. На уроках рукоделия мы вышивали платочки, кисеты для махорки, которые носили раненым в госпиталь.
И после снятия блокады наш город иногда ещё бомбили. Помню, как один снаряд упал под самым нашим окном ( на Васильевском) по касательной к дому, задев железный карниз окна. Осколок от снаряда влетел в комнату, ударился в потолок и отскочил в пол. На паркете осталась дырка от него. Мы с бабушкой находились в комнате. К счастью, осколок нас не задел. Повезло. А мама на несколько минут раньше вышла из дома, пошла дежурить в жилконтору. Мы с бабушкой испугались за маму, но всё обошлось.
Ещё мама работала на уборке города, дежурила на крыше, снимая зажигалки.
У меня хранятся две медали:
«ЗА ОБОРОНУ ЛЕНИНГРАДА» - мамина и папина.
Я имею медаль «ЖИТЕЛЬ БЛОКАДНОГО ЛЕНИНГРАДА».
Мостанова Элла Николаевна
Записала рассказ бабушки Лапина Эльвира, ученица 6 «А» класса Второй Санкт-Петербургской гимназии
«Мамочка, не плачь!..»
Моя бабушка, Воробьева Татьяна Германовна, родилась в Ленинграде в актерской семье 30 августа 1939 года. Перед началом войны ее отца утвердили на роль Ленина в новом фильме. Но в первый же день войны отец пошел на фронт добровольцем, наказав своей семье «Меня обязательно отзовут с фронта, когда начнутся съемки фильма, поэтому, чтобы мы с вами не потерялись, вы должны оставаться в Ленинграде. Не эвакуируйтесь, ждите меня!» Так моя бабушка провела в Ленинграде все блокадные дни. Она была совсем маленьким ребенком и многого не помнит, но отдельные эпизоды запечатлелись в ее памяти очень ярко. О них она и рассказала мне…
В блокаду моя бабушка жила на улице Чайковского, на углу с Литейным проспектом. Ей было тогда всего два года. Мама ее не работала. Тем, кто не работал, хлеба давали совсем мало (125 граммов в сутки), и, чтобы не умереть от голода, маме пришлось определить Таню в детский садик, а самой пойти работать санитаркой в Военно-Медицинскую Академию. Танина мама была актрисой, в ее обязанности входило читать и писать раненым солдатам письма, развлекать их. Таню она отдала в детский садик при «Большом доме». Садик был круглосуточный, родителей к детям не пускали. И когда через неделю маме все же удалось пробраться к Тане, то она не узнала ее. Таня очень похудела и была совсем слаба. Потом, уже после войны, выяснилось, что в этом садике при Управлении НКВД, детей специально морили голодом, чтобы сотрудники НКВД, потерявшие своих детей, были более беспощадны к «врагам Родины». Дома Таня потеряла сознание, и соседка-врач сказала: «Девочка погибнет. Спасти ее может только сахар!» У Танинной мамы не было не только сахара, но и никакой другой еды. Она побежала к другой соседке, которая работала на хлебозаводе, и попросила продать ей хоть немного сахара. Та ее даже слушать не стала: «Твой ребенок все равно не жилец. Мне сахар нужнее!». Такие люди тоже были. В отчаянии мать расплакалась. На следующий день соседка-доктор принесла ей целый стакан сахара. Она рассказала раненым в госпитале, где работала, об умирающей девочке. И каждый солдат отдал свою пайку сахара для бедной малышки. Так раненые солдаты спасли Таню! Целых пятнадцать дней она была без сознания. Мама вливала ей сладкую воду в рот. Маме пришлось поменять на еду все, что было дома. В комнате остались только кровать и печка-буржуйка. Доктора говорили, что если девочка и выживет, то останется инвалидом и не сможет учиться в школе. Но Таня очень хорошо училась в школе, окончила институт с красным дипломом, серьезно занималась спортом, имела разряд по плаванью…
Теперь мама боялась отдавать Таню в садик, она оставляла ее дома одну и уходила на работу. Об этом времени бабушка рассказала две истории.
Однажды мама вернулась домой и не нашла Таню. Она искала, звала ее, кричала, плакала. Но Таня как испарилась! Когда мама уже была готова лишиться чувств (детей тогда часто воровали и ели), показалась Таня. Она все это время стояла за шторой, куда спряталась, так как испугалась - она съела хлеб и свой и мамин. «Мамочка, не плачь! Я никогда больше не буду просить кушать!» - шептала она слабым голосом, глядя на маму полными слез глазами. Таня понимала, что оставила маму без еды, ей было очень стыдно…
В другой раз, когда мама была на работе, началась воздушная тревога. Транспорт тогда не ходил, и она пешком побежала через Литейный мост домой. Мама очень сильно беспокоилась за свою дочку, которая была дома одна. Когда она добежала до середины моста, она увидела, что в их дом попала бомба. Дым рассеялся, и открылась страшная картина: половина дома была полностью разрушена. К счастью, Таня оказалась в уцелевшей половине…
Вскоре жить им стало намного легче. Маме удалось устроиться в детский сад нянечкой. Садик открыли при Мечниковской больнице. Каждое утро и вечер Таня с мамой добирались на работу и обратно пешком. Приходилось вставать очень рано – от Литейного проспекта до больницы Мечникова далековато. Зимой было легче: мама возила Таню на санках, и они могли сократить путь по льду Невы. Однажды к маме подошел мужчина: «А вы не боитесь так везти ребенка? Вы и не заметите, как его у вас утащат! Вы же знаете, детей сейчас воруют!». С тех пор мама, всегда согнувшись, толкала санки впереди себя, несмотря на то, что это было ей очень тяжело. Она была слаба, у нее болела спина и, придя на работу, она потом долго не могла даже разогнуться
Но все плохое когда-нибудь кончается, с весны 1942года ситуация в городе стала улучшаться. Самое яркое Танино воспоминание о том времени - это пуск первого трамвая. А еще цветок Победы, который подарил девочке проходящий мимо солдат. Это был пион. Этот цветок навсегда остался в ее памяти самым, самым красивым, она до сих пор помнит его запах…
Рассказала о бабушке Воробьёва Александра, ученица 6 «В» класса Второй Санкт-Петербургской гимназии
