«Мужественный и хладнокровный до невероятия»

Ответы на вопросы викторины:

Кому принадлежат слова «Неужели должны мы быть неблагодарны к заслугам Барклая-де-Толли, потому что Кутузов велик»? С каким событием связано это высказывание?

Полководец Михаил Богданович Барклай-де-Толли долгое время оставался в тени своего преемника фельдмаршала Кутузова, стяжавшего в 1812 году лавры победителя Наполеона и спасителя Отечества. На долю Барклая де Толли досталось самое трудное время, когда русские армии были вынуждены отступать, избегая генерального сражения.

Отступление всегда неоднозначно воспринимается в обществе. Барклай же, по словам Карла Маркса (кстати, хорошо разбиравшегося в военных вопросах), «не уступил невежественным требованиям дать сражение, исходившим как от рядового состава русской армии, так и из главной квартиры; он выполнил отступление с замечательным искусством, непрерывно вводя в дело то ту, то другую часть своих войск».

После объединения двух русских армий под Смоленском, Барклай по согласованию с Багратионом принял на себя общее руководство, хотя формально продолжал оставаться главнокомандующим только 1-й Западной армии. Ему удалось не только сохранить силы объединенной армии, но и нанести значительный урон войскам Наполеона. Кстати, именно он был организатором партизанской войны в  тылу французов.

Когда полководец под Царевым-Займищем выбрал позицию и стал готовиться к генеральному сражению, в войска прибыл Кутузов, назначенный главнокомандующим объединенной русской армии. Не захотев давать сражение на месте, выбранном Барклаем (с военной точки зрения оно было лучше, чем затем  у деревни Бородино), Кутузов приказал продолжить отступление. Генеральное сражение произошло через несколько дней. Во многом благодаря именно Барклаю русская армия выстояла при Бородино.

Затем на счету Барклая были доблестные победы в заграничном походе, за которые он стал полным кавалером ордена святого Георгия был удостоен золотой шпаги с лаврами и бриллиантами, получил чин  фельдмаршала и титул князя. Но обвинения в отступлении в 1812 году так и продолжали шлейфом следовать за ним, отравляя фельдмаршалу жизнь, хотя многие и в армии, и в русском обществе понимали, что его решения в тот период были единственно правильными. Так, Н.И. Тургенев отмечал: «Общество, которое даже в России не бывает долго несправедливым, со временем отказалось от своего предубеждения против Барклая-де-Толли; военные сумеют оценить заслуги его, как генерала, а люди беспристрастные отдадут дань уважения его неподкупности и прямоте его характера».

Когда-то Денис Давыдов коротко, но емко выразил суть Михаила Богдановича Барклая-де-Толли: «Мужественный и хладнокровный до невероятия». Таким полководец и остался в истории.

Потомок выходцев из Шотландии, поселившихся в Лифляндии в конце XVII века, Барклай де Толли родился в небогатой семье отставного армейского поручика. Записанный, по обычаю того времени, в одни из полков в младенческом возрасте, будущий полководец начал свою действительную службу унтер-офицером пятнадцати лет от роду. В 1778 году он был произведен в корнеты и только через восемь лет – в следующий офицерский чин – поручика. Отсутствие влиятельной родни сказывалось на прохождении Барклаем службы, и, несмотря на боевые заслуги, ему понадобилось более двадцати лет, чтобы достигнуть чина полковника.

В 1788-1789 годах Барклай принимал участие в осаде и штурме Очакова, в бою под Каушанами, во взятии Аккермана и Бендер. В 1790-х годах он сражался в Финляндии и Польше и был награжден Георгиевским крестом 4-й степени. Затем свыше десяти лет он командовал егерским полком.

Выдвинулся Барклай де Толли во время войны 1805-1807 годов против наполеоновской Франции, когда его незаменимые качества – хладнокровие и выдержка в трудных обстоятельствах в сочетании со спокойным мужеством и большими военными познаниями – обратили на него внимание и способствовали быстрой последующей карьере. Под Пултуском – первом крупном сражении кампании 1806-1807 годов – Барклай командовал войсками первой линии и стойко отразил атаки маршала Ланна, за что получил Георгиевский крест 3-й степени. Накануне генерального сражения под Прейсиш-Эйлау Барклай во главе одного из отрядов прикрывал движение главных сил русской армии через Прейсиш-Эйлау. В конце арьергардного боя, когда французы уже ворвались на улицы города, он был тяжело ранен в правую руку и в бессознательном состоянии вынесен с поля боя одним из унтер-офицеров его отряда. Это ранение долго давало себя знать, и Барклай несколько лет носил на перевязи перебитую французской пулей руку, а позднее сохранил привычку поддерживать ее здоровой левой рукой. Так он изображен на портрете работы Доу. За Прейсиш-Эйлау Барклай де Толли был произведен в генерал-лейтенанты.

Во время русско-шведской войны 1808-1809 годов Барклай командовал одним из корпусов, действовавших в Финляндии, а затем 7-9 марта 1809 года совершил переход от города Ваза по льду пролива Кваркен и занял на шведском берегу город Умео. При этом, по донесению Барклая, «понесены были труды, единственно русскому преодолеть возможные». За эту операцию Барклай де Толли произведен в генералы от инфантерии одновременно с Багратионом, совершившим в те же дни ледовый переход от Або на Аландские острова. Затем, до окончания войны, он состоял главнокомандующим всеми русскими войсками на территории Финляндии.

В январе 1810 года Барклай назначается военным министром и на этом посту руководит мероприятиями по укреплению армии и по подготовке ее к уже назревавшей новой войне с наполеоновской Францией. Весною 1812 года он становится главнокомандующим 1-й Западной армией, продолжая, но уже номинально, оставаться военным министром.

В начале Отечественной войны на Барклая как на главнокомандующего самой многочисленной армией легла основная тяжесть ответственности за успех военных действий. Положение его, и без того трудное из-за подавляющего превосходства сил противника, осложнялось присутствием в армии Александра I с многочисленными придворными и военными «советниками». Достаточно сказать, что командиры корпусов обязаны были представлять свои донесения одновременно и главнокомандующему и царю, а последний нередко направлял «высочайшие повеления» непосредственно корпусным командирам, задним числом извещая об этом Барклая. Только после того как 1-я армия, отойдя от западной границы к Двине, оставила злополучный Дрисский лагерь и пошла на восток, Александр I уехал из армии и Барклай получил известную свободу действий.

Умело руководя отходом своих войск, Барклай 20 июля привел их к Смоленску, куда через два дня подошла с юга и армия Багратиона, добровольно вступившего под командование Барклая. План Наполеона разбить русские армии порознь потерпел неудачу. После ожесточенных арьергардных боев под Смоленском и Валутиной горой русские армии продолжали отходить на восток. Но если до Смоленска необходимость отступления была очевидна, то оставление этого города и дальнейшее – уже по исконным русским землям – отступление Барклая, не желавшего рисковать армией в преждевременном генеральном сражении, вызвали в войсках открытый ропот. Приняв на себя всю тяжесть ответственности за избранную им стратегию войны, убежденный в ее правильности, Барклай оказался в трудном положении. Замкнутый и необщительный по характеру, к тому же иностранец по фамилии, он не пользовался в войсках популярностью, подобно той, которая была у Кутузова и Багратиона, и подчиненные не скрывали своего недовольства, выполняя его приказы об отступлении. Дальнейшее пребывание Барклая во главе армии становилось невозможным. 17 августа он передал командование прибывшему к войскам и радостно встреченному ими Кутузову. Пользуясь полным доверием нового главнокомандующего, Барклай остался во главе 1-й армии.

Под Бородином Барклай де Толли руководил правым флангом и центром русских войск. Как бы бросая вызов смерти, он появлялся в самых опасных местах. Под ним было убито и ранено пять лошадей. Мало кто из его адъютантов и ординарцев остался невредимым. Полки, не раз до этого встречавшие его молчанием, под Бородином приветствовали Барклая дружным «ура». Существует рассказ, что раненый Багратион послал просить у него прощения, назвав его своим «благородным другом». За Бородинское сражение Барклай был награжден орденом Георгия 2-й степени.

В Тарутинском лагере он подал рапорт об увольнении его по болезни с поста главнокомандующего 1-й армией, фактически уже прекратившей свое существование, и, получив разрешение Кутузова, 22 сентября уехал в тыл.

Незабываемая заслуга Барклая де Толли – сохранение армии в первый, наиболее тяжелый, период войны. Но, несмотря на все свои достоинства, он не обладал теми качествами, которые сделали бы возможным его дальнейшее пребывание в роли вождя русских войск. Пушкин писал в своем “Объяснении” к стихотворению “Полководец”, посвященному Барклаю: «И мог ли Барклай де Толли совершить им начатое поприще? [...] Мог ли он после ужасной битвы, где равен был неравный спор, отдать Москву Наполеону и стать в бездействии на равнинах Тарутинских? Нет! (не говорю уже о превосходстве военного гения) [...] Один Кутузов мог отдать Москву неприятелю, один Кутузов мог оставаться в этом мудром, деятельном бездействии, усыпляя Наполеона на пожарище Москвы и выжидая роковой минуты: ибо Кутузов один облечен был в народную доверенность...». Однако в том же «Объяснении» Пушкин пишет: «Неужели должны мы быть неблагодарны к заслугам Барклая де Толли, потому что Кутузов велик?».

В январе 1813 года, еще при жизни Кутузова, Барклай вернулся в действующую армию и был назначен главнокомандующим 3-й Западной армией, заменив на этом посту Чичагова. 4 апреля, после непродолжительной осады, Барклай овладел сильной крепостью Торн, господствовавшей над районом нижнего течения Вислы. Взятие Торна значительно облегчило дальнейшие действия союзных войск.

16 апреля Кутузов умер и главнокомандующим русскими и прусскими войсками стал Витгенштейн. Барклай, беспрекословно вступивший под командование своего бывшего подчиненного, вскоре после сражения под Люценом примкнул со своей армией к главным силам союзных войск. В сражении 8-9 мая под Бауценом он командовал правым флангом, на который был направлен главный удар Наполеона. Умелым действиям и хладнокровию Барклая союзники были обязаны тем, что неудача под Бауценом не имела для них тяжелых последствий и не принесла Наполеону существенных выгод. После Бауцена Барклай сменил Витгенштейна на посту главнокомандующего русскими и прусскими войсками.

В сражении 17-18 августа под Кульмом Барклай, прибывший к месту боя с подкреплениями, принял на себя руководство действиями союзников, разгромивших здесь корпус генерала Вандама. За победу при Кульме Барклай был награжден орденом Георгия 1-й степени. В четырехдневном кровопролитном сражении 4-7 октября под Лейпцигом, решившем судьбу кампании 1813 года и вошедшем в историю под именем Битвы народов, Барклай появлялся всюду, где создавалось опасное положение, и немало способствовал победе союзных войск.

Во время кампании 1814 года на территории Франции Барклай де Толли руководил русскими войсками в сражениях при Бриене, Арсис-Сюр-Об, Фершампепуазе и при штурме укрепленных парижских предместий. В день взятия Парижа – 18 марта 1814 года – он был произведен в фельдмаршалы, а в 1815 году получил княжеский титул.

После окончания наполеоновских войн и возвращения русских войск на родину Барклай де Толли недолгое время командовал 1-й армией, но вскоре здоровье его резко ухудшилось, и на пятьдесят седьмом году жизни он скончался близ Инстербурга, в Восточной Пруссии, по пути на минеральные воды.

Могила Барклая де Толли находится в Эстонии, к югу от Тарту, в полутора километрах от небольшого местечка Йыгевесте. Здесь он был похоронен в принадлежавшем его жене поместье Бекгоф, а в 1823 году архитектором А.Щедриным над его могилой был сооружен мавзолей с прекрасным надгробным памятником работы скульптора В.Демут-Малиновского. Через старинный парк к мавзолею ведет прямая аллея из пирамидальных лиственниц, на фронтоне портика помещен герб Барклая де Толли и его девиз: «Верность и терпение». Надгробный монумент выполнен из гранита, мрамора, порфира и бронзы. На фоне трехметрового гранитного обелиска, на пьедестале из белого мрамора, стоит бронзовый бюст полководца, рядом с ним – фигура богини войны Афины Паллады, венчающей бюст лавровым венком. У подножия бюста – бронзовая подушка с античным мечом, боевыми орденами и фельдмаршальским жезлом. На цоколе монумента – бронзовый рельеф, изображающий вступление русских войск в предместье Парижа – Монмартр, на стенах мавзолея – мемориальные доски с перечислением походов и сражений, в которых участвовал Барклай де Толли. После окончания Великой Отечественной войны 1941-1945 годов рядом с мавзолеем поставлен памятник советским воинам, павшим у Йыгевесте во время наступательных боев осенью 1944 года.

В Ленинграде, на Невском проспекте, в сквере перед Казанским собором, стоят памятники Кутузову и Барклаю де Толли. Оба монумента работы скульптора Б. Орловского были торжественно открыты 25 декабря 1837 года, в день празднования двадцать пятой годовщины изгнания французов из России.

Портрет Барклая де Толли работы Доу относится, как и портрет Кутузова, к числу лучших произведений художника. Образ Барклая на этом портрете проникнут сдержанным лиризмом. Высокая, затянутая в узкий мундир фигура погруженного в задумчивость полководца одиноко вырисовывается на фоне лагеря русских войск под Парижем и далекого неба, еще затемненного тяжелой тучей – последним отзвуком отшумевшей грозы.