пятница, 21 октября 2011 г.

«О юноша с мятежными кудрями!..»

Черепанова Мария, 8 "В" класс
  «О Юноша с мятежными кудрями!»
(Памятник  Пушкину-лицеисту  в русской поэзии)
 Цель исследования:
Cобрать материал, доказывающий, что памятник Пушкину-лицеисту - палладиум Царского Села, его святыня и талисман, гений места, источник вдохновения для русских поэтов.
Задачи исследования:
 1. Рассказать об истории открытия памятника  Пушкину-лицеисту в Царском Селе.
2. Найти стихи русских поэтов, посвящённые памятнику в Лицейском садике, проанализировать их.
3. Рассказать о поэтах, воспевших памятник Пушкину как святыню  Царского Села, как источник вдохновения.

 Содержание:
 I. Вступление
II. История открытия памятника Пушкину-лицеисту в Царском Селе.
III. Памятник Пушкину-лицеисту в русской литературе:
1.     Из книги Э.Ф. Голлербаха «Встречи и впечатления»
2.     А.А.Ахматова «Смуглый отрок бродил по аллеям…»
3.     И.Ф. Анненский «Бронзовый поэт»
4.     В.К. Палей «Перед памятником  Пушкина  в  Царском Селе»
5.     В. Комаровский «В Царском Селе»
6.     В. Рождественский «Памятник юному Пушкину»
IV. Заключение
V. Список использованной литературы
I. Вступление
Каждую осень наша семья приезжает  в Царское Село. Мы  бродим по смуглым аллеям парка, заходим в Лицейский садик, останавливается у бронзового юноши, сидящего на скамье. Я всегда всматриваюсь в его лицо юного Пушкина, застывшего на скамье, и еле слышно читаю стихи. Пушкинские стихи. Родители и брат отходит, я продолжаю стоять и ждать чуда. Вдруг юный поэт  оживет и заговорит. Иногда мне кажется, что молодой смотрит на меня, словно хочет что-то сказать. Может быть. Пушкина все удивляет в нашем мире, на который он взирает с недоумением: где длинные платья у дам, гусарские мундиры или лицейская форма у молодых людей? Почему не проезжают мимо кареты, а несутся гудящие автомобили? Мне и самой  хочется оказаться в той, пушкинской, эпохе, эпохе благородства, смелости, доблести, чести, подвигов во имя любви или Отечества… Хочется побывать на балах в Екатерининском дворце или, став невидимой, оказаться в Лицее на экзамене по русской словесности и послушать, как пятнадцатилетний Пушкин дрожащим голосом читает свои «Воспоминания в Царском Селе»…
В Царское Село я люблю приезжать осенью, когда багряные листья опадают с крон деревьев, когда можно собрать целый букет  разноцветных листьев и возложить их к подножию памятника.  Мне вспоминаются поэтические строки, удивительно созвучные  моему настроению:
Осенний день влечет к печальной грезе,
Все замерло... Порхает желтый лист,
И в той же неизменно-тихой позе,
Мечтает вдохновенный Лицеист.
В этих стихах порхающие осенние листья неотделимы от вдохновенного поэта, что нашло отражение в рифме: «лист - лицеист». Ведь именно осенью нас больше всего влечёт к Пушкину, к его стихам… Раньше я об этом не задумывалась, эту мысль мне подсказал поэт Владимир Павлович Палей, чьи стихотворные строки я вспоминаю перед памятником Пушкину. Я узнала о Владимире Палее, побывав на экскурсии в Краеведческом музее Царского Села. Я увидела фотографию юноши в военной форме, поразилась, какое ясное, светлое, вдохновенное лицо смотрит на меня с этой фотографии. А когда прочитала его стихи, посвящённые Пушкину-лицеисту, поняла, что это мой поэт, близкий и давно знакомый. Эта встреча с неизвестным поэтом определила и тему моей работы. Мне захотелось узнать историю открытия памятника Пушкину-лицеисту, найти стихи других русских поэтов, посвящённых этому памятнику, найти ответ на вопрос, почему это скульптурное изображение юного поэта вдохновляет на творчество, чем этот памятник так дорог русским людям, любящим поэзию.
Цель моей работы – собрать материал, доказывающий, что памятник Пушкину-лицеисту - палладиум Царского Села, его святыня и талисман, гений места.
II. История открытия памятника Пушкину-лицеисту в Царском Селе

В 1899 году в России широко праздновался 100-летний юбилей со дня рождения Александра Сергеевича Пушкина. В связи с этим событием в Царском Селе в Лицейском садике 26 мая 1899 года был торжественно заложен памятник поэту. Празднество началось заупокойной литургией и панихидой в царскосельском Екатерининском соборе, в присутствии учеников и преподавателей всех царскосельских учебных заведений. После литургии все учебные заведения отправились в Лицейский садик, где происходил молебен и закладка памятника. Затем было устроено чтение и концерт в Императорском китайском театре для учащихся и их родственников, а кроме того народное чтение с световыми картинами. 
Торжественное открытие памятника Пушкину состоялось 15 октября 1900 года. Вот как описывалось это событие в декабрьском номере журнала «Исторический вестник» за 1900 год: «Вокруг постамента разбит был газон из живых цветов. К памятнику устроен крытый вход, украшенный флагами и щитами, от входа по обе стороны из тяжелой материи и бархата сделаны шесть лож, дальше — крытые площадки, а за ними высокие помосты. За памятником находился хор из гимназистов и воспитанников городских училищ, а дальше расположился оркестр».
Среди гостей были члены царской фамилии, высокопоставленные чиновники и военные, потомки поэта — его сын генерал А. А. Пушкин и внук Г. А. Пушкин, поручик лейб-гвардии 2-го стрелкового батальона, Л. Н. Павлищев и другие. Прибыла также депутация от Лицея. После молебна «завеса, скрывавшая памятник, упала при звуках гимна»... Под звуки оркестра к подножию памятника были возложены венки, историк Д. Ф. Кобеко, в прошлом выпускник Лицея, произнес небольшую речь. «Затем,— рассказывается в журнале «Исторический вестник»,— пошли многочисленные депутации от Лицея, царскосельских мужской и женской гимназий, училищ и приютов. Воспитанники проходили парами мимо памятника, возлагая каждая венок, и таким образом весь постамент был засыпан живыми цветами. Около трех часов церемония кончилась».[1]
На гранитном постаменте памятника высечена лаконичная надпись: «Александру Сергеевичу Пушкину», и с трех сторон — строки из произведений великого поэта. Цитаты подбирал директор Царскосельской Николаевской мужской  гимназии, поэт Иннокентий Анненский.  И.Ф.Анненский был одним из организаторов подписки на сбор средств для сооружения памятника.
 На гранитном  цоколе   золотыми   буквами   высечены   следующие строфы:
Младыхъ бесЪдъ оставя блескъ и шумъ,
Я эналъ и трудъ, и вдохновенье, 

И сладостно мн
Ъ было жаркихъ думъ
Уединенное волненье.
   

Въ тЪ дни въ таинственныхъ долинахь,
Весной, при кликахъ лебединыхъ,
Близь водь, сiявшихъ въ тишинЪ,
Являться муза стала мнЪ.
    
Друзья мои, прекрасенъ нашъ союзъ.
Онъ, какъ душа, нераздЪлимъ и вЪчен -
Неколебимъ, свободенъ и безпеченъ,
Сростался онъ подъ сЪнью дружныхъ музъ.
Куда бы насъ ни бросила судьбина,
И счастiе куда-бъ ни повело,
Все тЪ-же мы: намъ цЪлый миръ чужбина,
Отечество намъ Царское Село.
 Историческая справка
 Из путеводителя   С.Н.Вильчковского «Царское Село», 1911 г 
       Несколько шагов по Лицейскому садику приводят к памятнику Пушкина, заложенному 26 мая 1899 года, в день столетней годовщины рождения поэта, воспитывавшегося в Императорском Царскосельском Лицее.
26 мая 1899 г. в Царскосельском Екатерининском соборе была отслужена, с участием духовенства всех городских церквей, заупокойная литургия и панихида, которую пел соединенный хор учеников мужских учебных заведений города; затем было устроено народное чтение с световыми картинами, относящимися к произведениям поэта, а в Китайском театре состоялось литературное чтение и концерт. Тогда же было постановлено вносить ежегодно из городских доходов в память Пушкина плату за 32 ученика и 6 учениц в учебные заведения города. Наконец, на здании бывшего Лицея, со стороны Большого дворца, была прибита мраморная доска с надписью: «Здесь воспитывался Александр Сергеевич Пушкин. 1811— 1817 гг.».
Расход на памятник был частью покрыт путем добровольных пожертвований домовладельцев и жителей города.
Проект памятника представили скульпторы Чижов, Бах, Позен и Беклемишев. Государь Император утвердилъ эскиз Р. Р. Баха. Фигура отлита из бронзы в мастерской Н. Штанге. На памятнике поэт изображен в форме лицеиста, сидящим на скамье. В прежние времена здесь кончалась березовая роща и начинался сад придворной церкви, огороженный железным забором в каменных столбах.[2]
 Сергей Николаевич Вильчковский (1871 – 1928(?) - полковник,  полицмейстер императорских дворцов, коллекционер, знаток царскосельских древностей, автор наиболее известного и полного путеводителя по Царскому Селу, управляющий Царскосельскими лазаретами во время первой мировой войны.  C.Н. Вильчковский происходил из Санкт-Петербургских дворян. Родился 4 октября 1871 г. Воспитывался в Пажеском корпусе, с 1879 г. состоял пажом при Высочайшем Дворе. По окончании корпуса в 1890 г. начал Военную карьеру в лейб-гвардейском Преображенском полку. В 1897—1898 гг. заведовал певческим хором и школой солдатских детей. С ноября 1906 г. — полицмейстер дворцовых зданий Царскосельского Дворцового Управления. В марте 1909 г. назначен генеральным комиссаром Царскосельской Юбилейной Выставки и распорядителем торжеств. В 1913 г. за научные труды в области изучения царскосельской старины, в особенности досконального исследования Янтарной комнаты, Императорским Московским Археологическим Институтом императора Николая II удостоен звания Действительного Члена.
Должность полицмейстера дворцов, т. е. смотрителя, обязывала Вильчковского не только следить за порядком в дворцовых комнатах, но и выявлять те или иные предметы старины, требующие реставрации, для чего приходилось неоднократно обращаться к собранию архива Управления, хранившего богатейший материал по истории резиденции и города. Систематические занятия с рукописями привели Вильчковского к мысли подготовить историко-художественный Путеводитель, что «было дозволено исполнить» в рамках программы юбилейных торжеств. Служба Вильчковского продолжалась до 20 мая 1917 г., когда он был уволен по болезни в чине генерал-майора. Вскоре он уехал за границу на лечение, где и остался в эмиграции. Директор Русского Дома в Париже. Похоронен на кладбище в Сен-Женевьев-де-Буа.
 Из книги Эриха Голлербаха «Встречи и впечатления»
    Волнение. Слезы. Непонятное волнение и сладкие слезы. Стираю их украдкой рукавом белой черкески.
Мне шестой год. Я присутствую при торжественном открытии памятника ему.
Сад, примыкающий к Лицею, наводнен царскосельской публикой: шляпы, зонтики, каски, фуражки, канотье, страусовые перья плавают на поверхности живой лавины. Тесно, жарко, душно, и если бы бонна не держала меня на руках — меня затискали бы в толпе или, по меньшей мере, отдавили бы ноги. Ноги свои я ненавижу в этот день, ибо они обуты в банальнейшие желтые ботинки, а на мне белая черкеска и белая же папаха, на животе болтается великолепный кавказский кинжал — все это до такой степени несовместимо с жалкими детскими "ботинками"! (Эх, сапоги бы надо, красные, сафьяновые... Но дома отвечали: "Ничего, хорош и в ботинках").
Солнце палит все сильнее, и я уже раскаиваюсь, что настоял на черкеске, папаху пришлось снять, я мну ее в руках, мне как-то не по себе, и я начинаю подозревать, что прав насмешник брат, утверждающий, что на "немецком мальчишке" этот воинственный костюм — "как на корове седло".
В центре сада возвышается какое-то загадочное громоздкое сооружение, покрытое брезентом. И все с любопытством глядят на него, точно ожидая, что оттуда кто-то выскочит. Толпа негромко гудит, рокочет, обливается потом. Наконец рявкает оркестр, и брезент начинает сползать, обнажая бронзовую фигуру, сидящую на скамье...
В ту минуту, когда брезент сползал, я задыхался от волнения. Меня обуял такой восторг, как если бы мне показали живого Пушкина. "Ja, das war ein grosser Dichter", — умиленно шептала бонна, вытягивая шею и подымаясь на цыпочки, чтобы лучше разглядеть монумент.[3]

Мне кажется, что я сама переживаю волнение, описанное в книге Эриха Голлербаха. События переданы через восприятие шестилетнего мальчика. Какое сильное впечатление получил ребёнок, если воспоминание о торжественном открытии памятника Пушкину осталось на всю жизнь. Читая эти воспоминания, я  тоже вижу загадочное сооружение, покрытое брезентом, и с нетерпением и любопытством жду, кто же оттуда «выскочит»… В стихотворении И.Ф. Анненского, который не только присутствовал при открытии памятника лицеисту Пушкину, но и был организатором создания этого монумента, будут строки:
И бронзовый поэт, стряхнув дремоты гнет,
 С подставки на траву росистую спрыгнет.
Видимо, так трудно представить Пушкина окаменевшим, застывшим, неподвижным, что всем хочется видеть его живым.
Детская непосредственность  рассказа Эриха Голлербаха, его взволнованность не может оставить равнодушными тех, кто любит творчество Пушкина, кому дорого всё, что связано с его именем.   

Биографическая справка

Эрих Федорович Голлербах (1895-1942) - искусствовед, художник, писатель. Автор книги «Город муз», в которой он рассказывает о русских поэтах, для которых "отечеством" было Царское Село. Мало кто в нашей литературе был столь посвящен в жизнь и тайны Царского Села, как Эрих Голлербах.
Э.Ф. Голлербах родился в Царском Селе в семье кондитера. Кондитерская Голлербахов находилась напротив Царскосельского Гостиного двора. Именно ее А.А. Ахматова называла источником «самых сладких воспоминаний». Однако Э.Ф. Голлербах не проявлял особого интереса к мастерству своих предков и, окончив Царскосельское Реальное училище, в 1911 году поступил в Санкт-Петербургский Психоневралогический институт на общеобразовательный факультет. Здесь серьезно преподавались гуманитарные дисциплины. Затем до 1917 года он обучался сразу на двух отделениях Санкт-Петербургского Университета: физико-математическом и историко-филологическом. С 1918 года начал работать в музеях города. С 1923 года он заведует художественным отделом Петроградского отделения Госиздата и состоит председателем Общества библиофилов. Научный сотрудник Ленинградского Института книговедения. В 1915 году в журнале «Северный гусляр» Э.Ф. Голлербах впервые выступает в печати со статьей «Ценность индивидуализма». Помимо своих статей и стихов Э.Ф. Голлербах оставил богатое литературоведческое наследие: труды об Александре Пушкине, Василии Розанове, Александре Блоке, Алексее Толстом, Михаиле Кузмине, Давиде Бурлюке, Федоре Сологубе. Особое место в творчестве Э. Ф. Голлербаха занимала тема Царского Села. В 1927 году выходит первый вариант книги Э. Ф. Голлербаха «Город муз». Кроме этого значительного труда, Голлербах опубликовал целый ряд статей и книг, посвященных Царскому Селу: «Детскосельские дворцы, музеи и парки», «Собрание Палей в Детском Селе», антологии «Царское Село в поэзии». В 1933 году Голлербах был арестован по обвинению во вредительской деятельности - по «Делу Иванова-Разумника», известного царскосельского литературоведа, и целой группы его знакомых. К счастью, заключение длилось недолго. Э. Ф. Голлербах был оправдан. Скончался Голлербах в 1942 году - погиб по дороге в эвакуацию.
 III. Памятник Пушкину-лицеисту в русской поэзии
Поэзия – это тайна, которую нельзя разгадать. Поэзия - это не просто слова, не просто удачно подобранные рифмы, а что-то высшее, непостижимое и недостижимое. О поэзии и о поэте можно говорить только высоким стилем: не поэт, а «пиит», тот, кого  муза, «взмахнув крылами», одарила божественным даром, сделала «сыном гармонии» (так называл поэта А. Блок). Поэт Владимир Палей помог мне выразить мои мысли, мои представления о поэзии, мою мечту вернуть в наш мир Пушкина…
Биографическая справка
Слово о поэте
 Забытый и потерянный отечественной культурой несчастного XX века поэт Владимир Павлович Палей был весьма замечательной личностью. Его короткий жизненный путь (1896г.—1918г.) явно отмечен Провидением. Князь Владимир Палей принадлежал к высшему слою русской аристократии.
Владимир Павлович Палей — сын Великого Князя Павла Александровича, женившегося на Ольге Валериановне Пильдекорс, вопреки воле своего брата -  царя Николая II. 
Владимир Палей - князь, поручик лейб-гвардии Гусарского полка, поэт. В декабре 1914 года князь Владимир поступил в императорский гусарский полк, а в феврале 1915 он уже отправился на фронт. Несколько раз его посылали в опасные разведки, а пули и снаряды постоянно сыпались вокруг него. За храбрость он был пожалован военным орденом Анны 4-ой степени. Ему было присвоено звание лейтенанта, и он был очень любим своими соратниками. Игумен Серафим, также находившийся в это время на фронте, много лет спустя  так описывал Владимира Палея: «...статная фигура, прекрасные задумчивые глаза, детское простоду­шие и редкая учтивость моментально вызывали к нему любовь и уважение окружающих». Летом 1916 года Владимир подго­товил к печати первую книгу стихов, вышедшую в свет под скромным названием «Сборник». Сборник стихов, посвященных самым разным темам: любви и природе, мифологии и искусству, музыке,  театру, семье, друзьям…  А 18 июля 1918 года русская литература поте­ряла поэта, которому был всего 21 год. Свои дни Владимир Палей  окончил на дне шахты в Алапаевске вместе с преподобной мученицей великой княгиней Елисаветой Федоровной и другими своими родственниками. Пророческими оказались заклю­чительные строки его стихотворения «Надпись на могиле»:  
Его душа крылом усталым 
 Вспорхнет, убитая, к Творцу…
 А сейчас я стою перед пушкинским памятником  «в неясном блеске облачного дня», и строки, посвящённые Владимиром  Палеем Пушкину-лицеисту, мне хочется адресовать самому автору этих строк:
                                      В иные годы
Ты здесь блуждал, лелея юный стих.
Теперь сентябрь... и голос непогоды
Пред думою Твоей как будто стих...
Над поэтической строкой…
 Перед памятником  Пушкина  в  Царском Селе
Осенний день влечет к печальной грезе,
Все замерло... Порхает желтый лист,
И в той же неизменно-тихой позе
Мечтает вдохновенный Лицеист.
Я здесь один... Безмолвствует аллея,
Но мысли странные бегут волной,
И чудится, что томик Апулея
Среди листов лежит передо мной...
О, мой кумир! Наставник лучезарный,
Кому обязан многим я!
Перед Тобой стою я, благодарный,
В неясном блеске облачного дня...
Учитель светлый мой! В иные годы
Ты здесь блуждал, лелея юный стих.
Теперь сентябрь... и голос непогоды
Пред думою Твоей как будто стих.
И листьев не колышется завеса,
Застыл весь мир, как чудно-скорбный рай,
И снится мне, что выстрела Дантеса
Еще не услыхал российский край,
Что Ты еще — воспитанник Лицея,
С грядущею поэмою-мечтой,
Что жизнь Тебя, как жуткая Цирцея,
Томит своею страшной красотой...
О Юноша с мятежными кудрями!
Ты ожил вновь, божественный пиит,
И Муза, над Тобой, взмахнув крылами,
С улыбкой неразгаданной стоит!
И кажется, что все воскресли боги;
Что нет времен, что Ты заговоришь,
Что голос Твой, и ласковый, и строгий,
Нарушит эту призрачную тишь,
Что, полон неземного снисхожденья,
Поймешь Ты, чем мой робкий дух томим,
И в сказку Твоего стихосложенья
Я буду посвящен Тобой самим,
Что объяснишь Ты мне святые тайны,
И долгого мечтанья сладкий вред,
И вдохновенья ореол случайный...
О, Боже мой! Какой прекрасный бред!
Нет! Это — сон... Влечет к унылой грезе 
Осенний день, и плачет желтый лист, 
И в той же неизменно-тихой позе 
Мечтает вдохновенный Лицеист...
 Владимир Палей - один из тех редких людей, которые не боятся смерти и доводят свое дело до конца. Он знал, что, оставшись с царской семьей, окажется в смертельной опасности. Немногие люди могут спокойно смотреть своей смерти в глаза. Князь смелости и благородству учился у Пушкина, который тоже знал, что может погибнуть на дуэли, но не отстоять своей чести и чести своей жены он не мог. Палей писал это стихотворение, представляя себе молодого поэта, воспитанника Лицея. Молодой Пушкин гуляет по аллеям парков в Царском Селе и внимает Музе. Так и Владимир Палей, погружаясь в сказку пушкинского стихосложения, слушает Музу, благодаря которой написано это стихотворение. Когда я его читаю, то невольно оказываюсь в Царском Селе, вижу юношу с мятежными кудрями и слушаю тихий-тихий голос Музы, навевающей вдохновение.
 «Перед памятником  Пушкина  в  Царском Селе» - сначала кажется, что  это обычное название, определяющее  место, которое вызвало размышление о поэтическом творчестве, о призвании, о вдохновении. Но мне представляется, что уже в названии стихотворения кроется преклонение перед поэтом,  стремление показать восторженное отношение к нему, преклонить колени перед гением. Стихи Владимира Палея, обращённые к Пушкину, - это признание в любви и слово благодарности и признательности:
О, мой кумир! Наставник лучезарный,
Кому обязан многим я!
Перед Тобой стою я, благодарный,
В неясном блеске облачного дня...
«Учитель светлый мой!», «Наставник лучезарный!» - странно читать эти обращения к юному Пушкину, но если бы я была поэтом, то училась бы писать стихи только у Пушкина: трудно назвать другого такого светлого, лучезарного, жизнелюбивого поэта, который сумел в своей поэзии поведать обо всём, что всегда волновало и волнует людей.  Это преклонение проявляется и в заглавной букве в местоимениях «Ты», «Тебе», «Тобой», относящиеся к юному Пушкину. Эпитеты «светлый», «лучезарный» звучат возвышенно, приподнято, что соответствует общему звучанию стихотворения. В этих стихах я слышу осеннюю мелодию, медлительную, плавную, нежную, навевающую мысли о далёком прошлом, когда в парке раздавался «еле слышный шелест шагов» юного Пушкина.  
Угадывается перекличка двух поэтов, которые думали об одном и том же и воспевали одно и то же: и Владимир Палей, и Анна Ахматова, находясь в Царском Селе, пишут о юном Пушкине. Их поэтическое творчество взлелеяно одним местом, одной музой. В стихотворении В. Палея отзываются ахматовские строки:
Смуглый отрок бродил по аллеям,
У озерных грустил берегов,
И столетие мы лелеем
Еле слышный шелест шагов.
Стихи А. Ахматовой, сначала  звучные, звонкие, резвые («отрок бродил, у озёрных грустил берегов»),  в конце  строфы переходят чуть ли не в шёпот, что помогает почувствовать глубину преклонения поэта перед поэтом. Стихи В. Палея сначала звучат  приглушённо, а затем восторженно и звонко. 
Я благодарна поэту, который нашёл слова и интонацию, передающие то, что я чувствую и думаю, когда «безмолвствует аллея, и мысли странные бегут волной», когда «застыл весь мир» и «листьев не колышется завеса»… В эти минуты я предаюсь грёзам, мечтаю,  «что выстрела Дантеса / Еще не услыхал российский край», и юный Пушкин всё  еще — «воспитанник Лицея с грядущею поэмою-мечтой». И вслед за Владимиром Палеем я восклицаю:
О Юноша с мятежными кудрями!
Ты ожил вновь, божественный пиит,
И Муза, над тобой, взмахнув крылами,
С улыбкой неразгаданной стоит!
Поэт Владимир Палей помог мне выразить мои мысли, мои представления о поэзии, мою мечту вернуть в наш мир Пушкина… Но
Это — сон... Влечет к унылой грезе
Осенний день, и плачет желтый лист,
И в той же неизменно-тихой позе
Мечтает вдохновенный Лицеист...
В начале стихотворения жёлтый лист «порхает», теперь он «плачет». И я плачу вместе с ним, потому что мечте не осуществиться, поэтов не вернуть… И уже не просто печаль одолевает тебя, а уныние и скорбь. А поэзия живёт, наполняет нашу жизнь музыкой, гармонией, высоким смыслом. И каким бы композиционно завершённым ни было   стихотворение Владимира Палея о «юноше с мятежными кудрями», его слова, строки  вырываются из рамок композиции, взлетают, порхают, «влекут» не к «печальной» и тем более не «унылой», а  к мятежной грёзе.

Поэт Иннокентий Анненский на празднике в Китайском театре Царского Села, посвящённом открытию памятника Пушкину, выступил с речью: «Пушкин и Царское Село», в которой подчеркнул совершенно особое значение Царского Села в развитии таланта великого поэта. Закончил он ее следующими словами:
«Есть старое лицейское предание, что  еще  при  Энгельгардте  был  возле Лицея поставлен дерновый памятник кубической формы с белой мраморной доской: на доске  золотыми  буквами  вырезана  была  надпись  Genio  loci  -  т.  е. гению-хранителю. Имя Пушкина как-то само собой приурочилось  потом  к  этому местному  памятнику,  и  царскосельские  лицеисты  окружали  свой  палладиум благоговением. Прошло без малого 30 лет, Лицей перевели в Петербург, и  куда девался памятник, я не знаю. Но истинный гений-хранитель наших садов не  мог их покинуть, и вчера мы  положили  первый  камень  для  его  Царскосельского памятника. Под резцом художника образ поэта уже воплотился, и скоро, молодой и задумчивый от наплыва еще неясных творческих мыслей,  Пушкин  снова  будет глядеть на  свои  любимые  сады,  а  мы,  любуясь  им,  с  нежной  гордостью повторять: Он между нами жил». [4]
Когда я читала  эту речь И.Ф. Анненского, моё внимание привлекло неизвестное слово «палладиум». Слово  красивое, торжественное, загадочное, непременно пришедшее из античности. Так оно и оказалось.
Палладиум, палладий (др.-греч.) — священная статуя-оберег, обычно изображавшая Афину-Палладу. Являлась святыней и талисманом города, в котором хранилась, защищала этот город. В переносном смысле — талисман, сакральный предмет, приносящий удачу.  А в «Толковом словаре» В.И. Даля добавлено: «Палладиум – охрана, защита, обеспечение, залог».[5]
Палладиум Царского Села – это памятник Пушкину. И вот уже второе столетие он является святыней города муз и поэтов. Скульптор Р.Р. Бах изобразил юного поэта в момент творческих раздумий, сидящим на старинной чугунной скамье, подперев рукой голову. На гранитном постаменте памятника высечено: «Александру Сергеевичу Пушкину», и с трех сторон – строки из произведений великого поэта. Цитаты подбирал И.Ф. Анненский. Он же посвятил памятнику стихотворение  «Бронзовый поэт»:
        
На синем куполе белеют облака,
И четко ввысь ушли кудрявые вершины,
Но пыль уж светится, а тени стали длинны,
         И к сердцу призраки плывут издалека.

         Не знаю, повесть ли была так коротка,
         Иль я не дочитал последней половины?..
         На бледном куполе погасли облака,
         И ночь уже идет сквозь черные вершины…

         И стали – и скамья и человек на ней
         В недвижном сумраке тяжелей и страшней.
         Не шевелись – сейчас гвоздики засверкают,

         Воздушные кусты сольются и растают,
         И бронзовый поэт, стряхнув дремоты гнет,
          С подставки на траву росистую спрыгнет.
Над поэтической строкой…
Сначала стихи кажутся холодными и строгими: и название, и форма сонета настраивают на такое восприятие. Но летучесть, плавность первых строк с преобладающим звуком [л] словно переносит в призрачный мир, где с наступлением ночи происходят чудеса.
В сонете (сонет – стихотворение из четырнадцати строк, состоящее из двух четверостиший и двух трёхстиший[6]) Иннокентия Анненского «Бронзовый поэт» можно выделить три композиционные части: первая строфа – это пейзажная зарисовка, вторая – вступление к описанию сна или мечтания, две последние строфы – описание этого призрачного видения. Удивительный пейзаж создаёт Анненский в этом стихотворении. «На синем куполе белеют облака»: мне представляется, что купол – это небо с плывущими облаками, небо, в которое тянутся «кудрявые вершины». К небу, ввысь обращается и взгляд человека, читающего эти строки и стремящегося разгадать и тайну стихов, и тайну неба. Солнце идёт к закату, и «пыль уж светится, а тени стали длинны»… Наступает вечер, и «к сердцу призраки плывут издалека» - нас ждёт что-то таинственное, удивительное... Во второй строфе, открывающейся риторическим вопросом,  поэт использует реминисценцию, которую я уже встречала в стихотворении Осипа Мандельштама «Бессонница. Гомер. Тугие паруса. / Я список кораблей прочёл до половины»:  Не знаю, повесть ли была так коротка, / Иль я не дочитал последней половины?..
 «Я список кораблей прочел до середины» у Мандельштама  созвучно  «Иль я не дочитал последней половины у Анненского. Эти строчки переносят в мир античности, напоминают о гомеровской «Илиаде». Я вижу длинную вереницу кораблей, их так много, что  их перечисление  невозможно даже прочитать полностью в книге древнегреческого певца. Но эти корабли призрачны, они плывут издалека, они мираж, игра воображения. «Не шевелись!» - обращается поэт то ли к себе, то ли к читателю. Всё вокруг замирает. Время останавливается в ожидании чуда. Оно вот-вот произойдёт: погаснут облака, «воздушные кусты сольются и растают», и памятник оживёт. Так и кажется, что «бронзовый поэт» поднимется, а лучше, вот сейчас легко «спрыгнёт» и отправится бродить по росистой траве, по дорожкам и аллеям Царскосельских парков…  И он  непременно увидит, что «на любимой скамье у пруда смотрит Анненский в сад опушенный», и услышит, как «кастальская льется струя из кувшина у бронзовой Девы…»[7]
Так совершается встреча с ожившим памятником, который Анненский-поэт считал Genio locy — «Гением-хранителем» Царского Села — встреча с чудом, которое просто не может не случиться.
 Биографическая справка
Слово о поэте
 Иннокентий Фёдорович Анненский  родился 20 августа 1855 года в Омске. С детства  любил заниматься историей и словесностью и чувствовал антипатию ко всему элементарному и банально-ясному».
      Писать стихи начал довольно рано (с 1870г.). Себя он называл мистиком  и «бредил религиозным жанром» испанского художника  XVII в. Б.Э.Мурильо, который и старался «оформлять словами». Следуя совету старшего брата, известного экономиста и публициста Н.Ф. Анненского, считавшего, что до 30 лет не надо публиковаться, Иннокентий Анненский не предназначал свои поэтические стихи для печати. 
В 1879 году Анненский окончил историко-филологический факультет Петербургского  Университета по отделению сравнительного языкознания. После окончания университета началась его педагогическая деятельность.
С осени 1879 г.  преподаёт латынь и греческий язык в частной гимназии (с правами «казённых») Ф.Ф.Бычкова, Я.Н.Гуревича в Петербурге. В 1890 г. читает лекции на высших женских (Бестужевских) курсах.
В 1891 – 1893 годах И.Ф. Анненский - директор Коллегии Павла Галагана (закрытое среднее учебное заведение соответствовало старшим классам мужской гимназии). С 1893 г. Анненский – директор 8-ой гимназии в Петербурге,  с 1896 г. – директор Николаевской гимназии в Царском Селе. В 1906г. переведён на должность инспектора Петербургского учебного округа. Он преподавал древние языки, историю античной литературы, русский язык, теорию словесности. Как вспоминает его сын, отец знал 14 языков. Анненский – учитель, поэт, переводчик.
Современница Анненского Л.Я.Гуревич в статье, посвященной его памяти, писала: «Рассказы гимназистов, его учеников, дополненные личными впечатлениями, рисовали образ учителя, не похожего на учителя, не похожего на обыкновенных русских учителей, изысканного, светски-любезного в обращении со старшими и младшими, по-европейски  корректного, остроумного, с каким-то особенным, индивидуальным изломом в изящной стройной фигуре,  в приёмах и речах… Как необычен был облик Анненского с другими учителями. Благосклонный, приветливо-важный взор, медлительная, ласковая речь с интонациями доброго старого барства. Туго накрахмален высокий воротник, подпирающий подбородок и замкнутый широким галстуком старинного покроя. А там, за этой маскою,- ирония, печаль и смятение, там – пафос античной трагедией уживается с русскою тоскою». [8] В 1927г. искусствовед и поэт  Э. Голлербах  в одной из своих газетных статей подчёркивал, что Анненский  «пленял своих учеников высоким строем души, лирической и благородной».[9]
Когда потухал свет во всех окнах, его окна во втором этаже на Малой улице в Царском Селе ещё светилось  желтым сиянием: там, в кабинете директора, изысканные ямбы слагались в тончайшие узоры, и светлел «над шкафом профиль Еврипида», внимавшего чуждой ему речи, вновь повторяющей слова его героев.
Иногда  у Анненских устраивались литературные вечера, на которых  собирался узкий круг знакомых. Хозяин дома читал свои переводы, новые стихи и заметки. Литературные занятия были подлинным смыслом его жизни. 28 ноября 1899г. Анненский писал своей родственнице А.В.Бородиной: «Моя жизнь идёт по-прежнему по двум руслам: педагогическому и  литературному… Нисколько не смущаюсь тем, что работаю исключительно для будущего, всё ещё питаю твердую надежду в пять лет довести до конца свой полный перевод и художественный анализ Еврипида – первый на русском языке, чтоб заработать себе строчку в истории литературы -  в этом  все мои мечты».
Всё более настороженно относилось к Анненскому его начальство по службе. 7 января 1901г. он пишет А.В.Бородиной: «Не знаю, долго ли мне придётся быть директором.…Как назло, если бы Вы только знали, как у меня теперь работает голова, сколько я пишу, перевожу, творю…»
В 1905г. Анненский осмелился защитить своих старшеклассников  Царскосельской гимназии, принимавших участие в уличных демонстрациях 1905года. Это было неслыханной дерзостью! Он говорил тогда: «Молодёжь прекрасна во всех благородных порывах и возвышенных движениях души!». Он разрешил отслужить в женской гимназической церкви панихиду по казненному революционеру – лейтенанту П.П. Шмидту. В конце 1905г. Анненский был отстранен от директорства в гимназии.
        Он очень переживал, что остался без своих учеников. Э.Ф.Голлербах писал: «Учителем И.Ф.Анненский был по призванию – из греческой грамматики он делал поэму. Он был кумиром своих учеников и учения».[10]
 Город муз сыграл в  жизни И.Ф. Анненского важную роль: здесь он пережил и тревоги, и потрясения, здесь он служил людям, здесь он стал поэтом.  Здесь он воспел окружающий его мир, людей,  природу. И мир, запечатленный в его стихах, не иллюзия, а земной, материальный.
Над поэтической строкой…
В альбом старожилке Царского Села, писательнице  Л.И. Микулич-Веселитской И Анненский написал следующие строки:
Там на портретах строги лица,
 И тонок там туман седой,
Великолепье небылицы
Там  нежно веет резедой.
 Там нимфа  с Таицкой  водой,
Водой, которой не разлиться,
Там стала лебедем Фелица
И бронзой Пушкин молодой...
Начинаются стихи с указательного наречия «там», которое повторяется 8 раз, почти в каждой строчке. Невольно вспоминаешь пушкинское, сказочное: «Там лес и дол видений полны»…
 Анафора   - повтор слова «там» - усиливает ощущение присутствия в мире, где поэту всё хорошо знакомо и беспредельно дорого. Но это может быть безвозвратно утрачено, поэтому автор поэтических строк заставляет пристально вглядываться в то, что он перечисляет, словно бросает беглый, видимо, прощальный взгляд на дорогие сердцу места.
Стихи звучат возвышенно, восторженно, торжественно: только так можно передать великолепие, царящее в этом мире. В царскосельских водах ещё плавают лебеди, словно олицетворяющие дух Фелицы – Екатерины II, прежней хозяйки этих парков и дворцов.
 В первой части стихотворения перечисляется то, что сохранилось от «великолепья небылицы»: «нимфа с Таицкой водой» - статуя «Девушка с разбитым кувшином» («Молочница») работы скульптора П.П.Соколова, воспетая Пушкиным, бронзовый памятник которому установлен  в Лицейском садике. И это всё – символы Царского Села, хранящие его историю, красоту, источник вдохновения, Кастальский ключ русской поэзии.
Кастальский источник (Кастальский ключ) — родник на горе Парнас, около Дельф (в Центральной Греции). В Древней Греции Кастальский ключ почитался как священный ключ бога Аполлона и муз, дарующий вдохновение поэтам и музыкантам. По одной из версий название источника происходит от имени нимфы Касталии, которая, чтобы избежать преследования Аполлона, бросилась в этот источник. Со временем Кастальский ключ стал считаться источником вдохновения. А способность давать пророческую силу ему начали приписывать позднее, когда в фольклоре появились мифы о музах. Кастальский ключ использовался для совершения ритуальных омовений паломниками при посещении Дельф, а также пифией перед началом её прорицаний. Способность давать пророческую силу ему стали приписывать в позднее время; символом поэзии он начал считаться только с эллинистической эпохи.
«Кастальский ключ волною вдохновенья / В степи мирской изгнанников поит», - писал Пушкин в стихотворении «Три ключа». И прежде всего судьба и поэзия самого Пушкина вызывает огромный интерес у русских  поэтов.
 Царское Село вдохновляло на творчество ещё одного поэта, о котором я хочу рассказать.
Биографическая справка
Слово о поэте
Василий Алексеевич Комаровский родился 2 апреля (23 марта по старому стилю) 1881 года в Москве, в семье действительного статского советника, шталмейстера императорского двора, графа Алексея Егоровича Комаровского и его супруги Александры Васильевны, урожденной графини Безобразовой. Получив домашнее начальное образование, после переезда в Петербург поступил в привилегированный Александровский лицей в Царском Селе, который окончил в 1900 году. Он поступил на юридический факультет Петербургского университета, однако на следующий год перевелся на историко-филологический факультет. В 1906 году Комаровский оставил университет, так и не окончив его. Живя в Царском Селе, он близко сошелся с художниками Дмитрием Николаевичем Кардовским и его женой Ольгой Людвиговной Делла-Восс-Кардовской, благодаря которым познакомился с Николаем Гумилевым и Анной Ахматовой. Вскоре круг общения расширился - среди его новых знакомых были Осип Мандельштам, Николай Бруни, Сергей Городецкий и другие поэты, позднее образовавшие литературное объединение "Цех поэтов".  К 1903 г. относится самое раннее из известных стихотворений Комаровского.     В ноябре 1911 г. в Литературном альманахе «Аполлона» появляется первая публикация стихов и прозы Комаровского — пять стихотворений и рассказ «Sabinula», подписанные псевдонимом Incitatus (в переводе с латыни «вдохновенный», так звали коня Калигулы). А через два года, в октябре 1913-го, тиражом 450 экземпляров в Петербурге выходит единственная книга стихов и переводов Комаровского — «Первая пристань».
 В это время поэт переезжает в Петербург в связи с необходимостью часто бывать в типографии издательства «Сириус», где готовилась к публикации его «Таблица главных живописцев Европы с 1200 г. по 1800 г.» и «Указатель к таблице...», которые вышли в свет в 1915 г.  Начало первой мировой войны стало настоящим ударом для Комаровского. Сильное нервное потрясение, пережитое в связи с этим событием,  привело Комаровского в клинику для душевнобольных в Москве, в которой в ночь с 7 на 8 сентября 1914 г. он умирает. Похоронен в Москве на кладбище Донского монастыря. Могила Комаровского не сохранилась.
Над поэтической строкой…
Стихотворение Владимира Комаровского «В Царском Селе» - это стихотворение-воспоминание. Лирический герой вспоминает, как «с юношеским жаром любил и буйствовал»,  жил в Царском Селе, «Питер променяв, туманный и угарный, на ежедневную прогулку по Бульварной,  как «в пестрой суете записывал стихи в забытую тетрадь». Бывая в Царскосельских парках, особенно ранней осенью, когда багряные и желтые листья  украшают кроны величественных деревьев, чувствуешь, что хочется писать стихи и говорить рифмой. Как будто муза, которая посещала Пушкина в годы его учебы, покинула его бронзовый памятник, чтобы вдохновлять и других поэтов на творчество.
Может быть, когда Владимир Комаровский гулял в парке в Царском селе, муза посетила и его, навеяла сладкие воспоминания и вдохновила на написание этого стихотворения. Стихотворные строки В. Комаровского воспринимаются как исповедь, как размышление о прожитой жизни, стихи очень искренние, проникновенные, при этом отличаются  точностью  и подробностью описаний.
Я начал, как и все — и с юношеским жаром
Любил и буйствовал. Любовь прошла пожаром,
Дом на песке стоял — и он не уцелел.
Тогда, мечте своей поставивши предел,
Я Питер променял, туманный и угарный,
На ежедневную прогулку по Бульварной.
Здесь в дачах каменных — гостеприимный кров
За революцию осиротевших вдов.
В беседе дружеской проходит вечер каждый.
Свободой насладись — ее не будет дважды!
Покоем лечится примерный царскосел,
Гуляет медленно, избавленный от зол,
В аллеях липовых скептической Минервы.
Здесь пристань белая, где Александр Первый,
Мечтая странником исчезнуть от людей,
Перчатки надевал и кликал лебедей,
Им хлеба белого разбрасывая крошки.
Иллюминация не зажигает плошки,
И в бронзе неказист великий лицеист.
Но здесь над Тютчевым кружится «ржавый» лист,
И, может, Лермонтов скакал по той аллее?
Зачем же, как и встарь, а может быть и злее,
Тебя и здесь гнетет какой-то тайный зуд? —
Минуты, и часы, и месяцы — ползут.
Я знаю, утомясь опять гнездом безбурным,
Скучая досугом своим литературным,
Со страстью жадною я душу всю отдам
И новым странностям, и новым городам.
И в пестрой суете, раскаяньем томимый,
Ведь будет жаль годов, когда я, нелюдимый,
Упорного труда постигнув благодать,
Записывал стихи в забытую тетрадь...
 Это стихотворение, с одной стороны, бытовая зарисовка жизни Царского Села, с другой  - взгляд в прошлое, перечисление имён тех, кто некогда жил в Царском Селе и прославил его. Если Анненский упоминает в своём стихотворении о Царском Селе Екатерину Вторую, то Комаровский рисует целую картину, в центре которой Александр Первый. Именно этот русский император открыл Лицей, где учился Пушкин. Поэтому следом за рассказом об Александре Первом поэт говорит о великом гимназисте. Всего одна строка посвящена Пушкину в этом стихотворении, но эпитет «великий» определяет важность этого имени для Царского Села, для царкоосёлов. В стихах В. Палея юный Пушкин назван «воспитанником Лицея» и дважды  «вдохновенным Лицеистом». У И.Анненского – «бронзовый поэт» и «Пушкин молодой», у Ахматовой – «смуглый отрок»; В. Рождественский назовёт   Пушкина «баловнем лицейской легкой славы», «арапчонком смуглым и курчавым», «бронзовым мечтателем», «бессмертным лицеистом». В. Комаровский даёт самую высокую оценку юному поэту,  подчёркивая при этом то ли скромность памятника, то ли скромность самого поэта: «И в бронзе неказист великий лицеист»..
 И этот «великий лицеист» открывает галерею русских поэтов, живших и творивших в Царском Селе:
 Но здесь над Тютчевым кружится «ржавый» лист,
И, может, Лермонтов скакал по той аллее?
После этого вопроса, обращённого, прежде всего, к себе самому, поэт Комаровский начинает размышлять о своей творческой  судьбе, о  своём призвании, о поэзии: «Зачем же, как и встарь…тебя и здесь гнетет какой-то тайный зуд?» Поэтическое творчество – это зуд, то, что не дает покоя, волнует, терзает и ищет выхода.  Сомнения, тревоги лирического героя сменяются признанием: «Со страстью жадною я душу всю отдам / И новым странностям, и новым городам». Лучшие годы, по утверждению автора стихов, были прожиты в Царском Селе,  когда он, «нелюдимый, / Упорного труда постигнув благодать,  / Записывал стихи в забытую тетрадь...»
Творческий труд дарует поэту благодать – таков вывод В. Комаровского. Эту благодать, радость творчества черпал поэт в Царском Селе, где  начинал свой творческий путь юный Пушкин.  Царское Село – Город Муз, место, дарующее вдохновение русским поэтам.
 Стихотворение Иннокентия Анненского о Царском Селе «Там на портретах строги лица», о котором  уже шла речь в данной работе, завершается грустным утверждением:
Там всё, что навсегда ушло,
Чтоб навевать сиреням грёзы.
  Скажите: «Царское Село», -
И улыбнёмся мы сквозь слёзы.
Грёзы – мечты, воспоминания об ушедшем, унесённым потоком времени и истории, навсегда утраченном. И последнее двустишие, соединённое перекрёстной рифмой с предыдущим, возвращает нас в безрадостное настоящее: «Скажите: «Царское Село», - и  улыбнёмся мы сквозь слёзы». Мне кажется многозначительной рифма: навсегда ушло - Царское Село.
Царское Село предстаёт как символ истории, культуры, символ утраченной красоты,  того, что живёт в мечтах, снах, воспоминаниях. Поэтические строки И. Анненского – прощание с прошлым, прощание с былым великолепием.
Поэт Всеволод  Рождественский в стихотворении «Город Пушкина» словно вступает в спор со своим предшественником:
Нет, не мог он остаться в былом!
 Неподвластный обычным законам,
 Бывший некогда Царским Селом,
 Стал он царственным муз пантеоном.
В. Рождественский назвал Царское Село  «царственным муз пантеоном»:
 (Пантеон  — храм или место, посвящённое всем Богам,  от названия  «храма всех богов» в Риме). Богами Царского Села являются поэты:
                       Сколько  струн, незабвенных имен
                       Слышно осенью в воздухе мглистом,
                       Где склоняются липы сквозь сон
                       Над бессмертным своим лицеистом!
Последние строки вновь переносят читателя в Лицейский садик, заставляют пристально присмотреться к юноше, застывшему  на постаменте, задуматься, что сделало этого воспитанника Лицея бессмертным, почему он так дорог нам. Вспоминается ещё одно стихотворение Всеволода Рождественского:
Баловень лицейской легкой славы,
Спутник Батюшкова и Шолье,
Арапчонок смуглый и курчавый,
Он присел на бронзовой скамье.
 
И в тени пятнистой и неяркой,
Взглядом провожая облака,
Под листвой дряхлеющего парка
Молодым остался на века.
Стихи лёгкие, воздушные, как дуновение весеннего ветерка, взлетающие, устремлённые куда-то вдаль. Преобладание звука [л] подчёркивает эту лёгкость, летучесть. Всё мимолётно, и «арапчонок смуглый и курчавый» лишь на мгновение «присел на бронзовой скамье». Он  сейчас «спрыгнёт» и побежит либо на свидание, либо на встречу с гусарами, а,  может быть, уединится в парке, чтобы набросать на бумаге своим стремительным почерком какие-нибудь вирши.    «Баловень лицейской легкой славы». Когда читаешь пушкинские стихи, кажется, что они так легко писались, складывались в рифму, в строфы… Но трудно поверить, что творческий труд лёгок, я видела черновики Пушкина и знаю, каким нелёгким был поиск каждого слово. Но в том-то и гениальность поэта, что  этот поиск скрыт от читателя, который может наслаждаться  лёгкими, светлыми пушкинскими творениями. Стихотворение В. Рождественского пропитано такой любовью, восторгом и преклонением   перед вечной молодостью юного Пушкина, вызывает добрую улыбку и благодарность за эти струящиеся строки.            
 Биографическая справка
Слово о поэте
 Всеволод Александрович Рождественский родился в Царском Селе. Его отец преподавал Закон Божий в Николаевской гимназии, был священником гимназической церкви. Мать Всеволода  преподавала в воскресной школе, открыла бесплатную читальню, заведовала студенческим общежитием. Семья Рождественских занимала служебную квартиру на первом этаже Николаевской гимназии, прямо под квартирой директора гимназии И. Ф. Анненского. С детства мальчик запомнил облик Анненского, его «высокую суховатую фигуру, чинную и корректную даже в домашней обстановке». Тогда он, как и большинство окружающих, не подозревал, что директор гимназии был поэтом. После окончания приготовительной школы Всеволод поступил в первый класс Николаевской гимназии. В 1907 году семье пришлось уехать из Царского Села, так как, по семейной легенде, отец поэта, протоиерей Александр Васильевич Рождественский, отслужил в гимназический церкви панихиду по расстрелянному в 1905 г. лейтенанту П. П. Шмидту. Но город «прекрасных дворцов, парков» навсегда остался для Всеволода Рождественского родным, стал для него источником поэтического вдохновения. Поэт неизменно возвращался в стихах к белым статуям и сумраку аллей царскосельских парков: О святилище муз! По аллеям к пруду,
Погруженному в сумрак столетий,
Вновь я пушкинским парком, как в детстве, иду,
В 1914 году за победу в гимназическом конкурсе на лучшее стихотворение, посвященное «Медному Всаднику», В. Рождественский получил первый приз – собрание сочинений Пушкина. В том же году он поступил на историко–филологический факультет Петербургского университета. В годы Великой Отечественной войны Всеволод Рождественский был фронтовым корреспондентом, сотрудничал в армейских газетах, воевал на Ленинградском, Волховском, Карельском фронтах за освобождение родного города, награжден боевыми наградами. «Для всех, кто знает Город Муз, царскосельские стихи Всев. Рождественского – источник светлой радости», – писал в статье о поэтах Николаевской гимназии её выпускник, классик поэзии русского зарубежья Дмитрий Кленовский. Другой выпускник той же гимназии, один из лучших русских поэтов Николай Гумилев признавался, что его «пленяют» стихи В.Рождественского. [11]
Над поэтической строкой…
Меня пленило стихотворение, которое переносит читателя в солнечный весенний день, в Лицейский садик к памятнику юному Пушкину и предлагает внимательно посмотреть на него:
Бабочки весенние порхали
Над его курчавой головой.
Светлая задумчивость печали
Шла к нему — и был он как живой.
 Не «жёлтый лист порхает», как в стихотворении В. Палея, а бабочки, лёгкие, воздушные, трепетные. Но эти стихи – «годов военных были», рассказ о том, как «юношу на бронзовой скамье» спрятали от врага,  как «от поруганья сберегли». А когда ненавистный враг, разрушивший город Муз, был изгнан, памятник был извлечён из земли и установлен на прежнее место. С замиранием сердца читаешь финальные строки:
Мы копали бережно, не скоро,
Только грудь дышала горячо.
Вот он! Под лопатою сапера
Показалось смуглое плечо.

Голова с веселыми кудрями,
Светлый лоб — и по сердцам людским,
Словно солнце, пробежало пламя:
Пушкин встал — и жив и невредим!
Мы вновь возвращаемся в солнечный весенний день и испытываем волнение, беспокойство и беспредельную радость: Пушкин спасён, Пушкин «жив и невредим»! Вот он!  Вот он - юноша с весёлыми кудрями! И был он как живой. В начале и в конце стихотворения повторяется ключевое слово «живой», самое важное слово, когда речь заходит о нашем поэте.
 Историческая справка
 В начале Великой Отечественной войны, за месяц до того, как фашисты заняли город, памятник зарыли на территории лицейского сада, так как опасались, что он погибнет от бомбежки. 
После освобождения города Пушкина (Царского Села) от фашистов судьба памятника была долгое время неизвестна. Пустой пьедестал выглядел мрачным могильным камнем. В Лицейском садике оккупанты оборудовали кладбище. Несколько могил, заготовленных заранее, оказались возле самого пьедестала, но остались неиспользованными. Они находились так близко от тайника, что пьедестал покосился, осел и большая трещина рассекла выбитую на нём пушкинскую строку «Отечество нам Царское Село». Если бы фашисты вырыли ещё одну могилу, то они непременно обнаружили бы спрятанный памятник… Но Пушкин-лицеист уцелел! Видимо, Genio  loci  хранил этот монумент, без которого невозможно представить Лицейский сад, Царское Село. Когда музейщики начали осторожно раскапывать тайник, сердца их замирали от волнения, на месте ли памятник. Но вот среди комьев земли показалась курчавая голова поэта, задумчиво опущенная на голову. Пронёсся вздох облегчения, радость от находки была всеобщей…[12] Эта радость и волнение переданы в стихотворении В. Рождественского, которое мы только что прочитали.
Почти четыре года пролежал памятник Пушкину в земле,— его достали из укрытия 24 апреля 1945 года, в мае памятник был поставлен на прежнее место.

IV. Заключение
 Происхождение названия города «Царское Село» не имеет никакого отношения к  слову «царь». Самое первое упоминание населенного пункта в этой местности относится к началу XVI века, тогда на картах Русских земель, созданных по приказу Бориса Годунова, на данном месте стояло село Сарица.
Но название «Царское Село» имеет прямое отношение к царству русских поэтов, именно об этом сказочном царстве пишет Анна Ахматова: «Здесь столько лир повешено на ветки». В этом городе поэтов лицеисту Пушкину являлась муза «в таинственных долинах» парка, «средь вод, сиявших в тишине». В Царском Селе жили и творили многие известные русские поэты: Александр Пушкин, Фёдор Тютчев, Иннокентий Анненский, Николай Гумилёв, Анна Ахматова, Владимир Палей,  Всеволод Рождественский…
В период работы над своим исследованием я несколько раз приезжала в Царское Село, каждый раз заново открывая его красоту и убеждаясь в том, это место является городом Муз, источником вдохновения.
Я открыла имена поэтов, которые жили и творили в этом удивительном городе. В Царском Селе начинал свой творческий путь юный Пушкин, памятник которому установлен в Лицейском  садике. И этот  памятник является святыней Царского Села, его талисманом. В данной работе я привела стихи русских поэтов, воспевающих памятник Пушкину-лицеисту: «Перед памятником  Пушкина  в  Царском Селе»
В.К. Палея, «Бронзовый поэт» И.Ф.Анненского, «В Царском Селе» В. Комаровского, «Памятник юному Пушкину» В.  Рождественского. Названия стихотворений В.К. Палея и В. Рождественского  точные  и определённые. Тот, кто знает судьбу И.Ф. Анненского, кто знает, что он был организатором подписки на сбор средств для сооружения памятника Пушкину, отстаивал проект Р.Р. Баха, легко догадается, кому посвящен его сонет. Стихотворение В. Комаровского воспевает город Муз, который был колыбелью поэзии  юного Пушкина.   Царское Село остаётся колыбелью поэзии начинающих поэтов. Осенью 2011 года я участвовала в городском конкурсе «Царскосельский Лицей глазами детей». На конкурсе чтецов лицейской лирики Пушкина я познакомилась с семиклассником Марковым Павлом. Павел читал своё стихотворение, которое подтверждает, что Царское Село остаётся источником вдохновения, а памятник юному Пушкину – святыня, гений места Царского Села:
О Пушкине

В лицейском садике, на бронзовой скамье,
Задумчив, одинок, мечтает Пушкин
О том, как радости разбавит он в вине,
Как няню навестит – любимую старушку.

Расскажет о мечтах, друзьях, желаньях,
О верности лицейским тем стенам,
Что подарили нам «очей очарованье»,
«Онегина», «Пророка» и «Кинжал».

Святые стены Царского Лицея!
Теперь мы их должны боготворить.
Стихотворенья в памяти лелея,
По залам, коридорам проходить,

Где Пушкин пробегал друзьям навстречу:
Матюшкину, Вольховскому, Брольо,
Где с Пущиным в ночи, не зажигая свечи,
Мечтал: «Вот бы нам сейчас в Бородино!»

Готов был биться правдой и неправдой,
Свободы, равенства народу он хотел.
Но пуля стала для него наградой…
Он горсть морошки перед смертью съел.

Осенняя пора! И Пушкин снова с нами.
Мы чтим его, читаем и поём.
Гордимся его тёплыми словами
О том, что Царское Село – наш дом.
 VII. Список использованной  литературы

1.     С.Н.Вильчковский. Царское Село. Репринтное воспроизведение издания 1911 года. С.Петербург. Титул. 1992 г. 
2.     Иннокентий Анненский. Стихотворения и трагедии. «Библиотека поэта». Большая серия. «Советский писатель», Ленинградское отделение, 1990г, 640 стр.
3.     Э.Голлербах. Город муз. Царское село в поэзии. «Арт-люкс», Санкт-Петербург, 1993г.
4.     Эрих Голлербах. Встречи и впечатления. Санкт-Петербург. ИНАПРЕСС, 1998.
5.     Русские поэты «Серебряного века». Сборник стихотворений в 2-х томах. Том первый «Символисты». Ленинград, Издательство Ленинградского университета, 1991г. 462 стр.
6.     Русские поэты «Серебряного века». Сборник стихотворений в 2-х томах. Том второй «Акмеисты». Ленинград, Издательство Ленинградского университета, 1991г. 431 стр.
7.     Поэзия Серебряного Века. Антология поэзии. Издательство «Паритет», Санкт-Петербург, 2008г. 349 стр.
8.     И.Ф. Анненский. Пушкин и Царское Село. Серия «Литературные памятники». Книги отражений», М., «Наука», 1979 г.
9.     В.И. Даль. Толковый словарь живого великорусского языка. Т. 3,М., 2003г.
10.                        Г.Г. Бунатян, В.Н. Лавров. Царское Село. «Здесь жили цари и поэты», СПб, 2010 г., стр.303
     12. Прогулка по  Царскому Селу начала  XX века.                    http://kfinkelshteyn.narod.ru/Tzarskoye_Selo/Gorod/Pam_Pushkinu.htm
13.  Царское Село в поэзии 1750–2000. Антология. 122 поэта о городе муз. СПб: Фонд русской поэзии, 2000 г.
14.  С.П. Белокурова. Словарь литературоведческих терминов. Санкт-Петербург,  «Паритет», 2006 г.





Комментариев нет:

Отправить комментарий

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...