Новгород на страницах повести Н.М. Карамзина «Марфа-посадница»

26 февраля в гимназии прошла ежегодная  научная  ученическая конференция

"Малая Академия"

На секции филологии и лингвистики представляла свою исследовательскую работу

Овчинникова Анастасия, ученица 7 "В" класса

Новгород на страницах повести Н.М. Карамзина «Марфа-посадница» 

Цели и задачи исследования:

 1. Показать особенности повести Н.М. Карамзина «Марфа-посадница» как исторического произведения.

2.  Выявить роль Новгорода в исторической повести.

3. Подобрать исторический комментарий  к повести «Марфа-посадница».

4. Показать поэтичность и эмоциональность повествования через сопоставительный анализ со стихотворением М.Ю. Лермонтова «Приветствую тебя, воинственных славян святая колыбель!»

 Содержание

 I. Вступление.  Уважая прошлое, мы учимся уважать себя.

II. История создания повести «Марфа-посадница».

Ш. Новгород на страницах повести Н.М. Карамзина «Марфа-посадница».

·        Древний Новгородский  Кремль.

·        Новгородский Софийский собор.

·        Ярославово дворище.

·        Свято-Юрьев мужской монастырь.

 IV. «Вечю колоколу… не быти, посаднику не быти, а государство все нам держати…»

V. Вечевой колокол в стиха М.Ю. Лермонтова и Повести Н.М. Карамзина

VI. Легенды и предания о Новгородском вечевом колоколе.

VII. Память о тысячелетней истории России.

 VIII. Итоги исследования.

 IX. Список использованной литературы.

I. Вступление

Уважая прошлое, мы учимся уважать себя

                                Сыны снегов, сыны славян,

                                                                 Зачем вы мужеством упали?

                                                                 Зачем?.. Погибнет ваш тиран,

                                                                 Как все тираны погибали!..

                                                                 До наших дней при имени свободы

                                                                Трепещет ваше сердце и кипит! ...

                                                                Есть бедный град, там видели народы

                                                                Все то, к чему теперь ваш дух летит.

М.Ю.Лермонтов

«Музеем под открытым небом» принято называть Петербург, мой родной город, самый красивый и удивительный город в мире.  «Музеем под открытым небом» я назвала бы и Великий Новгород, в котором мне посчастливилось побывать. Музей в переводе с греческого языка значит «Дом муз». Хозяйкой этого дома, как мне кажется, должна быть муза истории – Клио. А её матерью являлась Мнемозина – богиня памяти. Значит, музей хранит не только исторические экспонаты, но и воспоминания, потому что материальные и нематериальные ценности неразрывно связаны между собой. Книги  материальны, а мысли, высказанные в них, нематериальны, они представляют духовную ценность. Произведения искусства материальны, а мастерство, с которым они создавались, -нематериальное, духовное, достояние. Но и все материальные экспонаты хранят душу людей, их создавших или пользовавшихся ими. В древнерусской «Похвале книгам» мы читаем: «Велика есть мудрость. Если прилежно поищешь в книгах мудрости, то найдешь великую пользу душе своей...» Я думаю,  то же самое можно сказать и о музеях. Они столь  разнообразны, что каждый человек может найти в них что-то для просвещения и успокоения своей души, для утоления жажды знаний или возникновения  желания самим создать что-то достойное, может найти то, что вдохновит его на творчество.

 Особенный трепет у меня вызывают исторические места и исторические музеи. Говорят, человек жив, пока его помнят. Значит, когда я знакомлюсь с историей и историческими личностями,  я мысленно переношусь в другую эпоху, вспоминаю тех, кто жил в ту эпоху. Возможность подержать в руках древний экспонат или хотя бы прикоснуться к древним стенам усиливает это впечатление. Я как будто чувствую тепло рук, державших эти предметы или создавших их когда-то. Я люблю читать исторические произведения, на страницах которых словно оживает история, зримо предстают места и здания, хранящие память о «делах давно минувших дней».

«О делах давно минувших дней» поведал мне и Господин Великий  Новгород, который  был свидетелем величайших событий в нашей истории. При участии  Великого Новгорода образовалось Древнерусское государство, а затем и Российское, установилась и развилась русская экономика и русская культура.

Перечитывая повесть Н.М. Карамзина «Марфа-посадница», я вспоминала недавнюю экскурсию в этот город и невольно представляла упоминаемые в повести новгородские достопримечательности.

II. История создания повести «Марфа-посадница»

    Воспоминания о независимости и о народном правлении

 остались в народе Новгорода и стали достоянием всей Руси.

В.К. Кюхельбекер

В 1803 году в журнале "Вестник Европы" тридцатисемилетний поэт, прозаик и издатель Николай Карамзин напечатал свою вторую историческую повесть - "Марфа-Посадница, или Покорение Новгорода". Первая его повесть "Наталья, дочь боярская", опубликованная за девять лет до этого, имела ошеломляющий успех. Почти одновременно с повестью о Марфе Карамзин напечатал статью "О случаях и характерах в Российской истории, которые могут быть предметом художества" - ее можно рассматривать как программную для будущего великого историка: "Мысль задавать художникам предметы из отечественной истории... есть лучший способ оживить для нас ее великие характеры и случаи... Должно приучить россиян к уважению собственной истории". "Великим случаем" в русской истории было для Карамзина покорение Новгорода Москвой в конце ХV века, а "великим характером" - Марфа-Посадница. Изображению покорения Новгорода и характера Марфы-Посадницы Карамзин впоследствии уделит немало места в своей знаменитой "Истории государства Российского". Однако эти два изображения - историографа и писателя - не совсем совпадут. Истекали почти два с половиной века татаро-монгольского ига на Руси. Но всем было памятно страшное нашествие орды хана Батыя 1237-1238 года. Сказания, летописи, народные песни передавали имена русских героев. Одно за другим падали тогда под натиском вторгшегося войска русские княжества - "славянские республики", как называл их Карамзин. Пала Рязань, потом Коломна, Москва, за ними - Владимир и Суздаль. 22 февраля 1238 года после двухнедельной осады сдался Торжок. Впереди оставался Господин Великий Новгород. О богатствах Новгорода, торговавшего со всей Европой, ходили легенды. Измученные осадой Торжка, обеспокоенные наступающей весной с ее гигантским половодьем в этих местах, обильных водою, отряды хана Батыя, не дойдя ста верст до Новгорода, повернули на юг. Новгород и Псков избежали татаро-монгольского нашествия. В это время в Новгороде княжил Александр Ярославич - через два года он получит всенародное прозвище Невский. Новгородцы призывали на княжение того князя, кого выбирало вече - народное собрание всех представителей населения города. Это вечевое устройство было главным достоянием Новгородской республики. Впоследствии Александр Радищев напишет в книге "Путешествие из Петербурга в Москву", что это вечевое республиканское устройство Новгорода - "особое гражданское устройство" - было исконной славянской формой правления. Радищев доказывал, что вечевой строй был с глубокой древности присущ Руси. И даже крестьянские сходки, крестьянскую общину (кстати, дожившую до начала ХХ века) Радищев считал восходящими к вече древнерусских городов, а республику - лучшим устройством, чем монархия. Пока над южной, центральной и северо-восточной частями Руси нависала татаро-монгольская сила, Новгород и Псков свободно торговали с Западом, новгородские купцы ездили по всему миру.  И вот парадокс истории: было сброшено татаро-монгольское иго, и почти одновременно погибла новгородская вольность.

В 1471 году Марфа Борецкая, вдова посадника новгородского Исака Борецкого, известная в истории как Марфа-посадница, выступила на вече против захватнической политики московского князя по отношению к Новгородской республике. Вече было с ней согласно. В Литву отправили посольство во главе с сыном Борецкой Дмитрием и богатыми подарками. Народ заколебался: одни взяли сторону Борецких, другие уговаривали не изменять православию и не поддаваться князю литовскому Казимиру. Иван III отправился с войском из Москвы на Новгород 20 июня 1471 года. "Москвитяне изъявляли остервенение неописанное: новгородцы-изменники казались им хуже татар", - пишет Карамзин. В битве на реке Шелонь новгородцы потерпели поражение, несколько тысяч их было взято в плен и среди них - посадник Новгорода Дмитрий Борецкий, сын Марфы. Иван III прибыл в Русу и велел казнить Дмитрия вместе с другими знатными новгородскими боярами: на площади города им отрубили головы. Остальных заковали в цепи и отослали в Москву (их поселили на Лубянке).

В повести «Марфа-посадница, или покорение Новагорода» Карамзин выдавал себя только за издателя якобы найденного  им манускрипта (рукописи) какого-то знатного новгородца, тем самым отделяя свою позицию от позиции мнимого автора. Однако это не спасает положения. Симпатии Карамзина явно на стороне Марфы и новгородцев; это выражается не только в великолепном, хотя и не лишенном противоречий образе Марфы-посадницы. Уже в предисловии Карамзин высказывает свое отношение к присоединению Новгорода к Москве: "Сопротивление новгородцев не есть бунт каких-нибудь якобинцев: они сражались за древние свои устои и права, данные им отчасти самими великими князьями, например Ярославом". А главную героиню - Марфу-Посадницу называет не иначе, как "Катоном своей республики". "И летописи, и старинные песни отдают справедливость великому уму Марфы Борецкой, сей чудной женщины, которая умела овладеть народом", - пишет прозаик Карамзин.

 III. Новгород на страницах повести Н.М. Карамзина «Марфа-посадница»

Действие повести переносит нас в древний Новгород. Город словно оживает на страницах повести. Я вижу стены Кремля, вижу площадь, на которой собрались жители вольного града, слышу их голоса.

Историческая справка. Великий Новгород — один из древнейших и известнейших городов России.  Официальной датой возникновения Новгорода принято условно считать 859 год, исходя из поздней Никоновской летописи. При этом в самой летописи не сказано об основании города именно в этот год, но под годом 6367 (859 год) содержится запись о смерти Гостомысла, новгородского старейшины, что никак не может признаваться датой возникновения Новгорода. Автором официальной даты основания города стал историк М. Н. Тихомиров, выступивший с докладом на научной конференции в Новгороде накануне 1959 года, что позволило отметить в тот год 1100-летие Новгорода. Русские летописи дают разные версии возникновения города. По «Повести временных лет» (Лаврентьевский список) город существовал уже к моменту прихода Рюрика в 862 году и был основан ильменскими словенами в ходе их расселения после миграции с Дуная. По Ипатьевской летописи: «Словене же седоша около езера Илмера и прозвашася своимъ именемъ и сделаша городъ и нарекоша и Новъгородъ». В Средние века — центр Новгородской земли, а период политической истории Новгородской земли, начиная с 1136 года и резкого ограничения роли князя, до победы московского князя Ивана III над новгородцами в 1478 году принято называть «Новгородская феодальная республика», правительство которой использовало обозначение Господин Великий Новгород. О Новгороде наука накопила огромную литературу, исчи­сляемую тысячами названий. И все же нельзя сказать, что полностью выяснены все вопросы возникновения и последова­тельного развития города, что имеется удовлетворяющая во всех своих частях картина жизни одного из наших важней­ших исторических центров.  Самое название города ставит нас перед загадкой, пока еще не решенной: один из древнейших русских городов носит парадоксальное имя «Нов-города».  Русские «нов-городы» не составляют чего-либо необычного в общеевропейской культуре. Западная Европа также имеет подобные «неа-полисы». Название «новый» - как там, так и здесь, - город, несомненно, получал из-за необходимости про­тивопоставить его какому-то более старому. В отношении названия Новгорода на Волхове историками высказано несколько гипотез. Существует  мнение, что «старым» городом, опре­делившим название «нового» могло послужить Рюриково Городище, расположенное в 3 км от Новгорода.  

В 1934—1935 годах было частично раскопано так называемое Рюриково городище, находящееся в 2 километрах к югу от Новгорода, у истоков Волхова из озера Ильмень. Это поселение с начала XII века хорошо известно в древнейших новгородских летописях под именем Городище в качестве резиденции новгородских князей, вытесненных из города в процессе сложения нового политического строя вечевой республики. Наверное, здесь в повести «Марфа-посадница» беседовал Иоанн с боярами о древностях новгородских:

Вспомните, с каким благоволением, с какою мудростию он беседовал с 
вашими боярами о древностях новогородских, сидя на поставленном для него 
троне близ места Рюрикова, откуда взор его обнимал все Концы града и 
веселые окрестности.

IV. «Вечю колоколу… не быти, посаднику не быти, а государство все нам держати…»

 Московский князь  Иван III со всей строгостью поставил вопрос о вольном вечевом строе в Новгороде.

Историческая справка. Вече (общеславянское; от славянского вѣтъ — совет) — народное собрание

 в древней и средневековой Руси — и во всех народах славянского происхождения, до образования 

государственной власти раннефеодального общества — для обсуждения общих дел и непосредственного 

решения насущных вопросов общественной, политической и культурной жизни; одна из исторических форм 

прямой демократии на территории славянских государств. Участниками веча могли быть «мужи» — главы

 всех свободных семейств сообщества (племени, рода, поселения, княжества). Их права на вече могли быть

 равными либо различаться в зависимости от социального статуса.

Созывая городское нижегородское вече, звонили в колокола, В Новгороде вечевые городские, кончанские, и уличанские вечевые колокола размещались в особых башнях — гридницах, стоящих на вечевых площадях. Наиболее отображенный в источниках новгородский вариант вечевого уклада демонстрирует,  что, кроме гридниц,  на вечевой площади стояла трибуна — «степень» — откуда вещали ораторы. Вечевые площади были также оборудованы скамьями. В 1359 году жители новгородского Славенского конца,  придя на городской вечевой сход,  «подсели» к своим противникам. В 1146 году по Лаврентьевской летописи, киевляне «седоша» на городском вече. Правда согласно Ипатьевской летописи, киевские вечники «вставшем», однако сам факт наличия первой версии говорит о том, что сидели на вече не только в Великом Новгороде. «Новгородци бо изначала, и смолняне, и кыяне, и полочане, и вся власти, якож на думу, на веча сходятся; на что же стареишии сдумають, на том же пригороди стануть». Лаврентьевская летопись.

Новгородское вече 15 января 1478 года прекратило свое существование. Карамзин пишет в «Истории государства Российского»: "Так Новгород покорился Иоанну, более шести веков слыв в России и в Европе державою народною или Республикою, и действительно имев образ демократии". 2 февраля 1478 года по распоряжению Ивана III из Новгорода была увезена вместе с внуком, сыном недавно сосланного и сразу же умершего второго сына, взятая под стражу Марфа Борецкая.

Иное мы наблюдаем в повести Карамзина. Вот  первая фраза, открывающая повествование: "Раздался звук Вечевого колокола, и вздрогнули сердца в Нове-городе". Резко, громко, призывно звучат эти строки. Нельзя отложить в сторону книгу, которая  начинается с колокольного звона, с набата. Успех этого сочинения в русском обществе начала XIX века был так велик, что прозу цитировали наизусть, как стихи.

Раздался звук вечевого колокола, и вздрогнули сердца в Новегороде. Отцы семейств вырываются из 

объятий супруг и детей, чтобы спешить, куда зовет  их отечество. Недоумение, любопытство, страх и 

надежда влекут  граждан  шумными толпами на Великую площадь. Все спрашивают;  никто  не 

ответствует...  Там, против древнего дому Ярославова, уже собралися посадники с золотыми на груди 

медалями, тысячские с высокими жезлами, бояре,  люди  житые  с  знаменами  и старосты всех пяти 

концов новогородских {Так назывались части города: Конец, Иеровский,  Гончарский,  Славянский,  

Загородский  и  Плотнинский.  с серебряными секирами. Но еще не видно никого  на  месте  лобном, 

или Вадимовом (где возвышался мраморный образ  сего  витязя).  Народ  криком своим заглушает звон

 колокола и  требует  открытия  веча.

На вече выступает посланник московского князя, склоняя новгородцев перейти в его подданные. На ступеньки помоста поднимается Марфа. В своей речи она грозит согражданам: если они потеряют вольность, то будут наказаны бедностью - опустеют пристани, зарастут травою улицы, великолепие города исчезнет, и никто не найдет следов дома Ярослава и памятника Вадиму. Речь ее поддержана народом, и участь Новгорода решена - он будет сопротивляться. Марфа отправляется к мудрому отшельнику, живущему на берегу озера Ильмень. Это ее дед. Марфа рассказывает ему о всех своих опасениях и просит благословить замужество ее дочери Ксении, которую Марфа выдает за юношу Мирослава, воеводу. Войско во главе с Мирославом отправляется на битву с ратью Ивана III. Но вот с "высокого места Вадимова" увидела Марфа толпы бегущих и колесницу, прикрытую знаменами: там лежало тело убитого Мирослава. Битва на берегах Шелони проиграна. "Убиты ли сыны мои?" - спрашивает посадница. И ей отвечают: "Оба". (Как мы знаем, историк Карамзин тут расходится с писателем Карамзиным, которому,  видимо, хотелось романтичнее рассказать о гибели сыновей). Марфа, которую постигло большое человеческое горе, находит в себе мужество не поддаваться ему, а думать о судьбе республики. Она призывает сограждан не падать духом, оставаться твердыми и спокойными. И писатель, восхищённый своей героиней, заключает: "Вольность и Марфа одно знаменовали в великом граде".

V. Вечевой колокол в стихах М.Ю. Лермонтова и повести Н.М.Карамзина

И здесь мне хочется привести стихотворение М.Ю. Лермонтова, посвящённое Новгороду:

Приветствую тебя, воинственных славян
Святая колыбель! Пришлец из чуждых стран,
С восторгом я взирал на сумрачные стены,
Через которые столетий перемены
Безвредно протекли; где вольности одной
Служил тот колокол на башне вечевой,
Который отзвонил ее уничтоженье
И сколько гордых душ увлек в свое паденье!..
— Скажи мне, Новгород, ужель их больше нет?
Ужели Волхов твой не Волхов прежних лет?

Это стихотворение воспринимается как дружеское послание, обращённое к живому, близкому, дорогому существу.  В нём звучит  и чувство восторга, восхищения, и чувство горечи, чувство утраты. Это поэт ведёт неторопливый диалог с городом. Это разговор о прошлом, навсегда утраченном, о памяти, тревожащей душу.

Новгород для поэта - «воинственных славян святая колыбель».

Колыбель -1. Качающаяся кроватка для ребенка; люлька.. 2. перен.; чего. Высок. Место возникновения, зарождения чего-л.; родина.

Древний город - олицетворение вольности, свободы. Конечно же, слово «колыбель» в обращении к городу, в этой развёрнутой метафоре дано во втором значении: это родина, место возникновения  вольности, независимости, свободомыслия, что дорого поэту, что свято для него. Длинные строки, использование устаревших слов: «пришлец», «взирал», «из чуждых» стран»  - придают стихам медлительность, певучесть, возвышенность.

Неожиданным кажется в этом строгом, даже суровом стихотворении преобладание звука [л]: «славян», «колыбель», «ужель», «столетий», «служил», «вольности», «увлёк» - столько нежности, плавности, убаюкивания в прошлом вечевого колокола, который некогда лелеял и воспевал свободу и вольность, а затем «отзвонил  уничтоженье» свободы и вольности и замолк навсегда. И плавному [л] противопоставлен резкий, сумрачный [р]: это даже отражается в обращении  городу в завершающих строках; уже не «святая колыбель», а просто «Новгород». В риторическом вопросе угадывается горечь, упрёк, осуждение поэта, сожаление о том, что город, бывший колыбелью вольности, утратил былую славу, и только сумрачные стены хранят память о великом прошлом города.

Мне кажется, этот поэтический приём аллитерации использует и писатель Карамзин: его строки о вечевом колоколе в повести «Марфа-посадница» звучат как стихи, как заклинание, словно из далёкого прошлого доносится этот колокольный звон, призывающий на вече:

«Раздался звук вечевого колокола, и вздрогнули сердца в Новегороде».

А вот заключительные страницы повести, где в последний раз упоминается о звоне вечевого колокола:

То скоро ударит последний час нашей вольности, и Вечевой колокол, древний глас ее, падет с башни Ярославовой и навсегда умолкнет!.. 

Сильный порыв ветра разносит, наконец, густую мглу, и все с ужасом видят, что высокая башня Ярославова, новое гордое здание народного богатства, пала с Вечевым колоколом и дымится в своих развалинах...

Сколько горечи звучит в словах писателя. Эта горечь и в слове «навсегда», и в восклицательном знаке, и в многоточии, и в высоком стиле повествования: «древний глас» новгородской вольницы замолк навсегда… Пейзажная зарисовка дополняет поэтическое звучание фрагмента. Хочется отметить поразительное сходство и на лексическом, и на эмоциональном уровне приведённого отрывка из повести Карамзина и лермонтовского стихотворения. «Недоумение, любопытство, страх и надежда влекут   шумными толпами на Великую площадь граждан», услышавших набат колокола – читаю я в повести. «И сколько гордых душ увлек в свое паденье!..» - восклицает поэт Лермонтов. Образ вечевого колокола настолько мощный, завораживающий, зовущий на великие дела и свершения, что строки о нём читаются с особым трепетом  и в поэтическом, и в прозаическом тексте. Лермонтов в стихотворении «Поэт», размышляя о назначении поэта и поэзии, приведёт такое сравнение:

И отзыв мыслей благородных
Звучал, как колокол на башне вечевой,
Во дни торжеств и бед народных».

Мне кажется, что лучшие страницы повести Н.М. Карамзина посвящены вечевому колоколу,  здесь можно говорить даже о поэтичности повествования, несмотря на трудность и тяжеловесность языка повести стилизованного под древнерусский.

Мне показалось весьма символичным, что во время поездки в этот город он встретил нас неприветливо и хмуро, сумрачно и безрадостно. На миниатюре из Лицевого летописного свода изображён связанный веревками вечевой колокол, погруженный на сани и подготовленный к отправке в Москву. А выше – панорама Новгорода с Софийским собором и Софийской звонницей, колокола которой осенены главой с крестом.

 «Вечевой колокол был снят с древней башни и    отвезён в Москву: народ и некоторые знаменитые граждане далеко провожали его. Они шли с безмолвною горестию и слезами», - так заканчивается повесть Н.М.Карамзина «Марфа-посадница».

VI. Легенды и предания о Новгородском вечевом колоколе

Вечевой колокол  был брошен в реку Тверцу, на берегу которой в Млевско-Троицком монастыре была похоронена легендарная защитница вечевого Новгорода Марфа Борецкая.

Вечник новгородский, отправленный в Москву, разбился на кручах валдайских и дал жизнь знаменитым колокольчикам Валдая, которым с момента их чудесного рождения суждено вечно скитаться по долгим российским дорогам, петь о вольности, то тревожа души людей, то утешая, и ждать, когда настанет время вернуться им в Новгород, чтобы вновь слиться воедино в вечевой колокол. Тогда и поплывет над Россией вольный звон, и кончатся все неустройства наши и неурядицы. «Когда-нибудь они вновь сольются в вольный колокол, и над Новгородом сызнова поплывет его свободный звон. А до той поры звенеть ему колокольцами валдайскими, горевать о вольной волюшке и  тревожить сердце русское

Н.М.Карамзин в “Истории государства Российского” говорит о том, что в Москве Новгородский вечевой колокол повесили на колокольне Успенского собора.  Историк М. И. Полянский утверждал, что этот колокол два столетия служил всполошным в Московском Кремле у Спасских ворот. В 1713 году во время пожара он разбился. М. И. Пыляев в книге “Старые годы”, рассказывая о судьбе этого колокола, добавляет, что во время бунта 1771 года, бунтовщики звонили в него, созывая на Красную площадь народ, за что Екатерина II повелела снять с него язык. Через 32 года Александр I вернул язык на место.

Древний Новгородский  Кремль

 Особенно мне запомнился Новгородский Кремль, так как древнерусский город немыслим без кремля. Именно он был ядром города, определял его силуэт и планировку. Кремль, или детинец, как его называли в древности, являлся административным, общественным и религиозным центром. Кремль имел двое ворот – Южные и Северные.

 Историческая справка.  Первое вполне историческое известие о Новгородском Кремлезаложи Новгород и сдела его». Так называемый «Летописец новгородский цер­квам божиим», источник не всегда достоверный, добавляет известие 1044 г. характерными словами «Новгород камен». Думаем, что имеем здесь известие о появлении именно пер­вой каменной стены Новгорода, первого каменного города. Большинство археологов, ссылаясь на позднее происхождение и недостоверность известий последнего источника, понимают летописное сообщение 1044 г. в смысле указания на постройку первых деревянных кремлевских стен. относится к XI в. - сообщение Новгородской первой летописи (наиболее достоверной), помещенное под 1044г.: «на весну же Володимир [Ярославич]

Солнце восходило — и лучи его озарили Иоанна, сидящего на троне, под хоругвию новогородскою, среди воинского стана, полководцев и бояр московских; взор его сиял величием и радостию. Феодосий медленно приближался к трону; за ним шли все чиновники великого града. Посадник стал на колена и вручил князю серебряные ключи от врат Московских — тысячские преломили жезлы свои, и старосты пяти Концов новогородских положили секиры к ногам Иоанновым.

В кремле проходило вече, выборы посадника, отсюда выступили на битву со шведами дружины Александра Невского, его стены защищали главный - Софийский собор и резиденцию Новгородского владыки, наконец, именно в кремле велось летописание, собирали и переписывали книги. Через кремль проходит дорога, ведущая на мост, как и в древности соединяющий Софийскую и Торговую стороны. От восточной арки видны Ярославово дворище и Антониев монастырь, а в ясную погоду - Рюриково городище и колокольня Юрьева монастыря. Обойти вокруг кремля можно всего за полчаса. Длина его стен — 1350 м, толщина достигает четырех. К сожалению, из двенадцати башен сохранились девять. В том числе, не уцелела башня Ярослава.

Новгородский Софийский собор

 Новгородский Софийский собор (построен в 1045-1050 гг.) - один из самых выдающихся памятников древнерусского зодчества. Он поразил меня своим величием.

В густоте дремучего леса, на берегу великого озера Ильменя, жил мудрый и благочестивый отшельник Феодосий, дед Марфы-посадницы, некогда знатнейшей из бояр новогородских. Он семьдесят лет служил отечеству: мечом, советом, добродетелью и наконец захотел служить богу единому в тишине пустыни, торжественно простился с народом на Вече, видел слезы добрых сограждан, слышал сердечные благословения за долговременную новогородскую верность его, сам плакал от умиления и вышел из града. Златая медаль его висела в Софийской церкви, и всякий новый посадник украшался ею в день избрания.

 Историческая справка. Грандиозный новгородский Софийский собор, заложенный всего девять лет спустя после постройки киевского и явно соперничавший с ним, бросает свет и на некоторые характерные стороны новгородской политической и культурной жизни XI - начала XII вв.  Почти одновременно с Киевом воздвигаются в Новгороде не только городской собор, но и каменные стены «великого города»: там - в 1037 г., здесь - в 1044 г. Строятся одина­кового наименования церкви - Благовещения, Илии, мона­стыри Георгия, Десятинный. По-видимому, возникали они здесь не случайно, так же как и в Киеве, где, в свою очередь» были повторением одноименных константинопольских памят­ников. Вряд ли появление их в Киеве можно толковать только как стремление князя Ярослава «хоть по имени перенести сюда все красоты Царьграда». Для этого были там гораздо более серьезные политические мотивы: желание противопо­ставить русскую церковь греческой, утвердить ее права на самостоятельность, утвердить себя в качестве самостоятель­ного центра. Подобную мотивировку, исторически объясни­мую, можно вскрыть и в новгородских замыслах, только уже в отношении к Киеву, - совершенно так же, как то было несколько позднее и во Владимире. В Новгороде эти мотивы имели особенно глубокую традицию. Новгородская земля до образования Киевского государ­ства жила своей самостоятельной политической жизнью. Мало того, чаша весов некоторое время колебалась между Новгоро­дом и Киевом, как между возможными центрами возникаю­щего государственного объединения восточно-славянских земель. Диалектика истории: Новгород, завоевав в конце IX в. Киев, должен был уступить ему первенство, войдя в каче­стве составной части в Киевскую империю Рюриковичей. Но, войдя в нее, этот большой и богатый город, обладавший, может быть, даже большими, чем Киев, средствами и возможностями, всегда тяготился своим подчиненным положением и делал попытки освободиться от него.

Ярослав Мудрый до конца жизни своей был благодарен новгородцам, посадившим его на киевский престол. Дал он им в князья любимого своего сына — Владимира, а когда тот с новгородской дружиной по отцовскому приказу разбил волжских болгар и захватил богатую добычу, Ярослав не поскупился: все отдал Новгороду. И решили новгородцы возвести у себя каменный собор — не хуже Софии Киевской. По повелению князя Владимира и был возведен Новгородский Софийский собор, увенчанный пятью главами.

Здесь лежат знаменитые витязи: совершились их подвиги; они успокоились в могиле и ничем уже не должны отечеству, но отечество должно им вечною благодарностию.

Софийский собор, у стен которого не случайно собиралось вече, был символом, объединявшим всех новгородцев "в единое чувство, единые уста". Он являлся для них единым воплощением Православной веры. Так что вместо того, чтобы сказать: "Умрем за отечество, за свою землю", - новгородцы говорили: "Умрем за святую Софию". В соборе хранили городскую казну, принимали послов, заключали торговые и военные союзы. На площади перед собором проходили бурные веча. Здесь новгородцы выбирали себе владыку. Следует сказать об огромной роли св. Софии в развитии и распространении грамотности, письменности, книжного дела. Начало этому положил Ярослав Мудрый, создавший первую новгородскую библиотеку. За многие века в Софийском соборе были накоплены сотни рукописей, огромное количество книг на славянском, греческом, латинском языках. Еще в XI веке при храме была открыта первая школа. Наверное, именно в ней учился Мирослав, муж Ксении.

Никто не знает его родителей, — говорит Марфа, — он был найден в пеленах на железных ступенях Вадимова места и воспитан в училище Ярослава⁴, рано удивлял старцев своею мудростию на Вечах, а витязей — храбростию в битвах.

Магдебургские (Cигтунские) врата на западной стороне Софийского собора в течение нескольких веков служили торжественным входом в собор. Эти врата являются, по преданию, воинским трофеем новгородцев, ходивших по морю в 1187 году в шведскую столицу Сигтуну.

Софийская звонница расположена невдалеке от Софийского собора, у кремлевской стены.  Вся северная сторона Детинца, примыкающая к Софийскому собору, называлась в древности Владычным двором. Во Владычном дворе жил самый богатый новгородский феодал, владелец несметных сокровищ владычной казны — епископ. Здесь собирался «совет господ», состоявший из нескольких десятков представителей местной знати.

Чиновники день и ночь были в собрании... Уже некоторые из них молчанием изъявляли, что они не одобряют упорства посадницы и Делинского, некоторые даже советовали войти в переговоры с Иоанном, но Делинский грозно подымал руку, столетний Феодосий седыми власами отирал слезы свои.

Одно из самых значительных сооружений Владычного двора — трехэтажная Грановитая палата. В 1478 году здесь прозвучал грозный указ Ивана III о присоединении Новгорода к Москве: «А вечевому колоколу в отчине нашей в Новгороде не быти, посаднику не бы­ти, а государство нам свое держати». Перед глазами сразу встаёт Холмский:

Тут князь московский явился на высоком крыльце Ярославова дому, безоружен и с главою открытою: он взирал на граждан с любовию и положил руку на сердце. Холмский читал далее:

«Обещает России славу и благоденствие, клянется своим и всех его преемников именем, что польза народная во веки веков будет любезна и священна самодержцам российским — или да накажет бог клятвопреступника! Да исчезнет род его, и новое, небом благословенное поколение да властвует на троне ко счастию людей ^.

Ярославово дворище

 Ярославово дворище получило свое название по имени новгородского князя Ярослава, прозванного позже Мудрым. На Ярославовом дворище находилась и древняя Вечевая площадь с деревянным помостом — вечевой степенью, где во время собрания размещались высшие сановники. К Ярославову дворищу примыкал Торг. На Вечевой Великой площади происходили самый разные события жизни города.

Недоумение, любопытство, страх и надежда влекут граждан шумными толпами на Великую площадь. Все спрашивают; никто не ответствует... Там, против древнего дому Ярославова, уже собралися посадники с золотыми на груди медалями, тысячские с высокими жезлами, бояре, люди житые со знаменами и старосты всех пяти Концов новогородских ¹ с серебряными секирами. Но еще не видно никого на месте лобном, или Вадимовом (где возвышался мраморный образ сего витязя). Народ криком своим заглушает звон колокола и требует открытия веча.

Трубы и литавры возвестили на Великой площади явление гостей иностранных. Музыканты, в шелковых красных мантиях, шли впереди, за ними граждане десяти вольных городов немецких, по два в ряд, все в богатой одежде, и несли в руках, на серебряных блюдах, златые слитки и камни драгоценные. Они приближились к Вадимову месту и поставили блюда на ступени его.

Войско московского князя осадило вольный город, начался голод, и "в первый раз народ уже не хотел внимать словам ее... Враги посадницы дерзали называть ее жестокою, честолюбивою, бесчеловечною... Она содрогнулась". И вновь битва - и вновь поражение новгородцев. Посадник вместе со знатными горожанами вручает московскому князю ключи от Новгорода. Воевода Холмский отправляется в дом Борецкой и допрашивает ее о связях Марфы с Литвой.

Заключенная в своем доме под стражу, Марфа с горестью говорила о неблагодарном народе, который еще недавно "славил Марфу и вольность", а теперь приветствует "государя всея России и великого Новаграда". Марфа готова к смерти по примеру доблестных древних героев.

Ночью на Ярославовом дворище был воздвигнут эшафот. Московские воины стояли рядами, воеводы сидели на конях перед своими дружинами. Растворились ворота дома Борецких, и оттуда вышла "Марфа в златой одежде и в белом покрывале. Старец Феодосий несет образ перед нею. Бледная, но твердая Ксения ведет ее за руку". Марфа сорвала покрывало с головы и громко сказала: "Подданные Иоанна! Умираю гражданкою новогородскою!"

Казнь совершилась, труп Марфы прикрыли черным покрывалом. Ксения упала рядом замертво. Холмский прочитал послание Иоанна, где тот обещал Новгороду "благоустройство, правосудие и безопасность" как "три столпа гражданского счастья". Перед казнью Борецкой "народ и воины соблюдали мертвое безмолвие". После казни и чтения Холмского, как пишет Карамзин, "народ еще безмолвствовал" (от Карамзина, видимо, эти слова перешли и к Пушкину в его трагедию "Борис Годунов), пока "граждане наконец воскликнули: "Слава государю российскому!" Старец Феодосий один похоронил тела Марфы и Ксении на берегу Ильменя-озера. Так кончается повесть Николая Михайловича Карамзина. B действительности Марфа Борецкая не была казнена перед своими согражданами, а увезена в Москву, и там ее следы навсегда затерялись.

 В четырех километрах от Новгорода в живописной местности у озера Мячино и реки Волхов мы посетили музей деревянного зодчества "Витославлицы".  В музее собраны культовые, жилые и хозяйственные постройки Новгородчины XIV - XIX вв. Сотрудники музея тщательно охраняют не только истоки народной архитектуры, воспроизводят традиционные интерьеры с набором крестьянского быта и орудий труда. Здесь по традиции в начале лета проводятся фольклорные праздники. Интересно было бы в них принять участие.

 Свято-Юрьев мужской монастырь

 Также нам рассказали о Свято-Юрьевом мужском монастыре, который занимал среди русских обителей особое место, как второй по древности после Киево-Печерской Лавры. Он был основан в 1030 г. при князе Новгородском Ярославе, в святом крещении Георгии. Георгиевский собор монастыря был заложен в 1119 г., а построен и освящен в 1130 г. Из-за его большой величины Юрьев монастырь в свое время называли Лаврой. Местонахождение Юрьева монастыря весьма живописно. Он стоит на самом берегу Волхова, и его синие купола с золотыми звездами отражаются в быстротекущей воде.

Несколько южнее Юрьева монастыря, видна небольшая роща на холме. Это известный в истории Новгорода Перунов холм — древнейшее урочище, связанное с культом языческого бога Перуна. Почти тысячелетие назад славяне, еще не знавшие христианской религии, устроили здесь мольбище и поклонялись Перуну — богу грома и молнии. По преданию, после введения христианства идола Перуна сбросили в Волхов и на месте, где он стоял, в 995 году построили деревянную церковь Рождества Богородицы. О сооружении каменной церкви на месте мольбища в летописях прямых сведений нет. Есть предположения, что ее построили в 1226 году, когда в Новгороде находился отец Александра Невского и проходили публичные выборы архимандрита. Именно об этом и упоминает Карамзин.

Граждане новогородские! Не только воинскою славою обязаны вы государям русским: если глаза мои, обращаясь на все Концы вашего града, видят повсюду златые кресты великолепных храмов святой веры, если шум Волхова напоминает вам тот великий день, в который знаки идолослужения погибали с шумом в быстрых волнах его, то вспомните, что Владимир соорудил здесь первый храм истинному богу. Владимир низверг Перуна в пучину Волхова!.. 

В 1934—1935 годах было частично раскопано так называемое Рюриково городище, находящееся в 2 километрах к югу от Новгорода, у истоков Волхова из озера Ильмень. Это поселение с начала XII века хорошо известно в древнейших новгородских летописях под именем Городище в качестве резиденции новгородских князей, вытесненных из города в процессе сложения нового политического строя вечевой республики. Наверное, здесь беседовал Иоанн с боярами о древностях новгородских.

Вспомните, с каким благоволением, с какою мудростию он беседовал с вашими боярами о древностях новогородских, сидя на поставленном для него троне близ места Рюрикова, откуда взор его обнимал все Концы града и веселые окрестности.

 VII. Память о тысячелетней истории России

 Наша экскурсия закончилась у памятника Тысячелетия России, расположенного в самом центре кремля. Он поставлен в 1862 году в связи с тысячелетием основания Русского государства. Для сооружения памятника был объявлен конкурс и сбор добровольных пожертвований. Первая премия конкурса досталась двадцатипятилетнему скульптору М.О. Микешину. Памятник «Тысячелетие России» напоминает по форме знаменитую шапку Владимира Мономаха. Некоторые исследователи видят в силуэте памятника колокол, который по замыслу автора был призван "благовестить потомкам о героическом прошлом России". На грандиозном постаменте покоится большой шар — царская держава, символ власти Рюриковичей и Романовых. Держава покрыта затейливым рельефным орнаментом из крестов, символизирующих единение церкви и самодержавия, и опоясан надписью, выполненной славянской вязью: "Свершившемуся тысячелетию Российского государства в... лета 1862". На державе стоит ангел с крестом, а у его ног изображена коленопреклоненная женщина — олицетворение России. Вокруг державы размещено 17 фигур, объединенных в шесть скульптурных групп, олицетворяющих шесть главных исторических эпох России. На горельефе, опоясывающем памятник, изображены 129 деятелей истории и культуры России. Они объединены в четыре группы. В первой изображены «Просветители народа», среди которых находим главным образом духовных лиц. Вторая группа «Государственные люди» состоит из князей и царей. В третьей группе, изображающей «Военных людей и героев», мы видим князя Святослава, Довмонта Псковского, Александра Невского, Ермака, Козьму Минина и князя Пожарского, Ивана Сусанина, Богдана Хмельницкого, Кутузова, Платова, Нахимова и многих других. В группе «Писатели и художники» представлены Ломоносов, Фонвизин, Державин, архитектор Кокоринов, актер Федор Волков, Крылов, Жуковский, Гнедич, Грибоедов, Лермонтов, Пушкин, Гоголь, изображение которого было помещено только под давлением общественности, Глинка, Брюллов и, конечно же, Николай Михайлович Карамзин, повесть которого я вспоминала во время экскурсии. Памятник, отражающий великую русскую историю и культуру, у меня вызвал чувство гордости.

VIII. Итоги исследования

 Экскурсия в Великий Новгород и  повесть М.Н. Карамзина «Марфа-посадница» помогли мне лучше узнать нашу историю и понять события далекой древности. Передо мной словно ожили страницы  истории моей родины, наполненной трагическими событиями. Архитектурные сооружения  города хранят память о гордых и вольных сынах Древней Руси. Сопоставляя исторический материал с описаниями, данными в повести Н.М. Карамзина, я убедилась, что писатель стремился к исторической достоверности.

Несмотря на трудность литературного языка исторической повести, я почувствовала поэтичность и эмоциональность повествования. Этому способствовало и сопоставление повести Карамзина со стихотворением Лермонтова.  Всё перечисленное  послужило тому, что далёкие исторические события словно приблизились ко мне, стали более понятными. В литературоведении есть  понятие «петербургский текст»:

 Какой-то город, явный с первых строк,
Растет и отдается в каждом слоге,

«Петербургский текст» — мощное полифоническое пространство, в котором отражены страницы  русской истории и слышится шум времени. (В.Н. Топоров. Петербургский текст русской литературы). Можно ли говорить о «новгородском тексте»? Историческая повесть Н.М. Карамзина, действие которой происходит в древнем Новгороде, стихотворения М.Ю. Лермонтова, посвящённые Новгороду, заставили меня об этом задуматься. А стихотворение Николая Языкова «Новгородская песнь» натолкнуло на мысль о продолжении работы: собрать литературный материал о древнем Новгороде, показать, что есть понятие «новгородского текста», который доносит до читателя XXI века голоса русской истории. Пусть льётся над Россией вольная Новгородская песнь»:

Свободно, высоко взлетает орел,
Свободно волнуется море; -
Замедли орлиный полет,
Сдержи своенравное море!

Не так ли, о други, к отчизне любовь,
Краса благородного сердца,
На битве за вольность и честь
Смела, и сильна, и победна?

Смотрите, как пышен, блистателен день,
Как наши играют знамена!
Не даром красуется день,
Не даром играют знамена!

Виднее сражаться при свете небес;
Отважней душа и десница,
Когда перед бодрым полком
Хоругви заветные плещут.

Гремите же, трубы! На битву, друзья,
Потомки бойцов Ярослава!
Не выдадим чести родной —
Свободы наследного права.

Что вольным соседей завистных вражда
И темные рати Андрея?
К отчизне святая любовь
Смела, и сильна, и победна!

Свободно, высоко взлетает орел,
Свободно волнуется море, —

Замедли орлиный полет,
Сдержи своенравное море!

Список использованной литературы

1. Н.Г. Порфиридов. Древний Новгород. Очерки из истории русской культуры XI - XV вв. Издательство Академии Наук СССР, М. - Л., 1947.

2. История России. Энциклопедия для детей. От древних славян до Петра Великого.  Том 5. Часть I/ Москва. «Аванта+», 1995, стр. 281-287.

3.  Н. М. Карамзин. История Государства Российского, М., ЭКСМО, 2004.

4. Н. М. Карамзин «Марфа-посадница, или покорение Новагорода», М., 1989.

5. Русская литература. Энциклопедия для детей. От былин и летописей до класски XIX века.  Том 9. Часть I. Москва. «Аванта+», 1998, стр. 295-297.

6. Г. А. Гуковский. Карамзин. — «История русской литературы», т. V, М.—Л., Изд—во АН СССР, 1941, стр. 79.

7. Русские писатели. Библиографический словарь. М. «Просвещение», 1990.  

8. Интернет-ресурсы : www.novgorod.ru