Осип
Мандельштам
Мы
живем, под собою не чуя страны,
Наши
речи за десять шагов не слышны,
А
где хватит на полразговорца,
Там
припомнят кремлёвского горца.
Его
толстые пальцы, как черви, жирны,
А
слова, как пудовые гири, верны,
Тараканьи
смеются усища,
И сияют
его голенища.
А
вокруг него сброд тонкошеих вождей,
Он
играет услугами полулюдей.
Кто
свистит, кто мяучит, кто хнычет,
Он
один лишь бабачит и тычет,
Как
подкову, кует за указом указ:
Кому
в пах, кому в лоб, кому в бровь, кому в глаз.
Что
ни казнь у него - то малина
И
широкая грудь осетина.
Ноябрь
1933
***
Это
какая улица?
Улица
Мандельштама.
Что
за фамилия чертова -
Как
ее ни вывертывай,
Криво
звучит, а не прямо.
Мало
в нем было линейного,
Нрава
он был не лилейного,
И
потому эта улица,
Или,
верней, эта яма
Так
и зовется по имени
Этого
Мандельштама...
Апрель
1935
***
За
гремучую доблесть грядущих веков,
За
высокое племя людей
Я
лишился и чаши на пире отцов,
И
веселья, и чести своей.
Мне
на плечи кидается век-волкодав,
Но
не волк я по крови своей,
Запихай
меня лучше, как шапку, в рукав
Жаркой
шубы сибирских степей.
Чтоб
не видеть ни труса, ни хлипкой грязцы,
Ни
кровавых кровей в колесе,
Чтоб
сияли всю ночь голубые песцы
Мне
в своей первобытной красе,
Уведи
меня в ночь, где течет Енисей
И
сосна до звезды достает,
Потому
что не волк я по крови своей
И
меня только равный убьет.
17-28
марта 1931, конец 1935
Ленинград
Я
вернулся в мой город, знакомый до слез,
До
прожилок, до детских припухлых желез.
Ты
вернулся сюда, так глотай же скорей
Рыбий
жир ленинградских речных фонарей,
Узнавай
же скорее декабрьский денек,
Где
к зловещему дегтю подмешан желток.
Петербург!
я еще не хочу умирать!
У
тебя телефонов моих номера.
Петербург!
У меня еще есть адреса,
По
которым найду мертвецов голоса.
Я на
лестнице черной живу, и в висок
Ударяет
мне вырванный с мясом звонок,
И
всю ночь напролет жду гостей дорогих,
Шевеля
кандалами цепочек дверных.
Декабрь
1930

Комментариев нет:
Отправить комментарий