воскресенье, 26 января 2014 г.

«Только мы сами знаем...» (Читаем «Блокадную книгу»)

Друзья! Петербуржцы! Перечитайте трагические, страдальческие главы «Блокадной книги». Мы не должны забывать историю нашего города, нашей страны.
ТОЛЬКО МЫ САМИ ЗНАЕМ...
У этой правды есть адреса, номера телефонов, фамилии, имена. Она живет в ленинградских квартирах, часто с множеством дверных звонков — надо только нажать нужную кнопку, возле которой значится фамилия, записанная в вашем блокноте. Ожидавшая или не ждавшая вашего посещения, вашего неожиданного интереса, она взглянет на вас женскими или не женскими, но обязательно немолодыми и обязательно взволнованно-оценивающими глазами («Кто?.. Почему?.. Зачем им это?»). Проведет мимо соседей к себе и скажет тоже почти обязательное: «Сколько лет прошло… Забывается все…»
Ленинградские дома, квартиры блокадников…

Вообразите себе солдата, который живет сегодняшним мирным бытом, но окружен теми же стенами, предметами, как бы все в той же землянке, в том же окопе. Следы осколков от снаряда на потолке (старинном, лепном), осколков стекла на глянце пианино. Пятно-ожог от «буржуйки» на блестящем паркете…
«А здесь паркет испорчен — это мой муж в последнее» время колол мебель. Пока он не умер на этом вот диване. Вот здесь…» (Ден Александра Борисовна)[05].
«Вот если посмотреть из окон, такой обзор у нас… Ипподром. Чуть налево, если высунуться из любого окна, — Обуховская больница, а вправо — газовый завод. В ту сторону нам можно было смотреть на Бадаевские склады…» (Пенкина Нина Вячеславовна).
«Мы встречали 42-й Новый год вот в этой комната уже совершенно замороженной. На этом месте стояла „буржуйка“. Вывод трубы от нас был вот в тот вентилятор. Видите желтое пятно? Его ничем не замазать, потому что здесь „буржуйка“ стояла…» (Усова Лидия Сергеевна).
Лидия Сергеевна и сейчас хранит черные занавески, за которыми прятала от самолетов свет своей коптилки. Говорит, не веря сама, но говорит: «Уничтожу их — война начнется!»
Бабич Майя Яновна вспоминает и показывает: «В блокаду мы остались с мамой вдвоем. В нашей квартире собрались ее приятельницы, и сверху пришли. И в этой квартире, в одной комнате, которая была дальше всего от улицы, в глубине квартиры, все и сгрудились. Стекла были выбиты, и одно окно закрыли вот этим ковром, турецкий ковер ручной работы. Потом матрац прислонили к одному окну… Осколки снарядов залетали в окна, застревали в стенах…»
…Тут его, ленинградца, обстреливали, обрушивали на него смерть — снаряды, бомбы. Тут его истребляли голодом. Он потерял здесь стольких близких, соседей, здоровье потерял. А сейчас (здесь же!) живет, как все. Как все, только со всех сторон окружен памятью…
И в нем самом она, та память о блокаде, о всем выстраданном, пройденном, пережитом вместе с миллионами других ленинградцев, которых уже нет, за которых тоже надо помнить, а если спрашивают — рассказать… «Столько лет прошло, забывается все…» Но ничто не забыто — эти родившиеся в Ленинграде же слова звучат и как уверенность и как надежда, просьба. Да, не забыто — разве может человек такое забыть, даже если бы и хотел, имел право?! Да, все это помнят еще живущие блокадники. Они блокаду выдержали, они переносили ее изо дня в день, сохраняя человеческое достоинство. Но мы, мы, не пережившие этого, или сегодняшние молодые, — имеем ли мы право не стараться узнать обо всем, что вынесли, пережили, перестрадали, сделали и ради нас они, ленинградцы?!
И вот сегодня мы пришли к нему, к ней — именно к этому человеку, чтобы «все записать», потому что время все быстрее уносит свидетелей, участников, тех, кто был, кто знал, кто видел…
Откровенно говоря, мы многого не знали, не знали, какие жестокие вещи стоят за привычными словами «ленинградская блокада». Даже мы, прошедшие войну — один в белорусских партизанах, другой на Ленинградском фронте, — казалось, привычные ко всему, были не готовы к этим рассказам. Они ведь, эти люди, щадили нас все годы, но себя, рассказывая, уже не щадят…
Понять и унести безжалостную быль «ленинградской памяти» легче, если видишь этих людей — самих рассказчиков, а не только слышишь их голоса (с магнитофона) или читаешь их воспоминания.
Многое в этих людях удивительно и неожиданно. Но потом все оказывается таким простым, понятным, таким человеческим… и еще более поразительным.
Например, поражает и бесконечно трогает — сколько их, бывших блокадников, писали и пишут… стихи. Не просто и не только дневники, воспоминания, но и стихи. Едва ли не каждый десятый. (Даже тогда писали. Например, в 1943-м женщина посылает письма-стихи на Большую землю, а ей отвечает, тоже стихами, эвакуированная ленинградка-племянница…) Что это — влияние самого города с его несравненной поэтической культурой? Или же слишком врезалось в сознание ленинградца, как оно было: голод, блокада и стихи (об этом же) — и все рядом? Он их слышал, слушал по радио, жадно, как никогда до этого, — стихи Ольги Берггольц (да и не только ее). Можно было бы и не придавать особого значения «непрофессиональному» увлечению стихами взрослых людей, если бы за этим не виделось большее, главное: сквозь годы многое в блокаде светится поэтически, проступает романтика общего подвига. Нет, не в том смысле, что ленинградец опускает в своих воспоминаниях холод, голод, трупный ужас тех дней и ночей. Все это живет в нем как крик боли до сих пор. Но во всем и надо всем — понимание почти каждым (поразительно!

4 комментария:

  1. "Блокадная книга"- это документальная хроника блокады. Книга написана на основе реальных историй жителей блокадного Ленинграда. Она хранит в себе очень много страшных фактов о войне, о жизни людей в то время. Каждая из глав данной книги заставляет нас задуматься, представить всю трагедию войны. Я прочитал главу "Мне - 16 лет". Глава рассказывает нам о жизни до эвакуации 16 летнего Юрия Рябинкина. Она пронизана трагичностью. "Юра Рябинкин не мог ничего знать об испытаниях, которые ему выпадут, но тем не менее какое-то предчувствие заставляет его вести дневник. Он как бы готовится к чему-то, в нем заостряются чувства, он не верит в успокоительные слухи, он многое уже понял за этот месяц: «Тут бы быть живым!»". Это говорит о том, что жители догадывались, что скоро должно случиться что-то страшное
    «Да… это, пожалуй, самая тяжелая, самая опасная для нас война. Многое будет стоить победа»
    Юра Рябинкин помогал своей маме рыть траншеи, ходил в школу, он любил играть в шахматы, но война перечеркнула все.

    ОтветитьУдалить
  2. 70 лет назад была снята блокада с осажденного Ленинграда. Но в нашей памяти навсегда останется подвиг, совершенный жителями города-героя. Помнить о страшных испытаниях, выпавших на долю нашего города нам помогает «Блокадная книга», состоящая из воспоминаний людей, переживших блокаду. Создатели книги Д. Гранин и А. Адамович затрагивают проблему материнской любви, которая не знает границ, о материнских чувствах, которые порою не поддаются логике.
    О самоотверженной материнской любви, о стремлении матери защитить своих детей, помочь им выжить в эти тяжкие годы нам рассказывает глава под названием «Спасите детей». В ней рассказывается о Лидии Охапкиной, матери двух маленьких детей, которая на протяжении всей блокады боролась за их жизнь. Некоторые фрагменты этой главы просто шокируют. «Ниночка моя все время плакала, долго, протяжно и никак не могла уснуть. Этот плач, как стон, сводил меня с ума. Я тогда, чтобы она могла уснуть, давала сосать ей свою кровь. В грудях молока давно не было, да и грудей совсем уже не было, все куда-то делось.» Лидия изо всех сил пыталась облегчить учесть своих детей. Матерям в блокадном городе было вдвойне трудно. Видеть измученных голодом, худенькие ноги, руки, смотреть в голодные глаза своих исстрадавшихся детей и быть не в силах им помочь — вот, что было самое страшное для матерей. Какого им было слышать мольбы детей о смерти? «Мне Толик предлагал не раз: «Мама,— говорил он,— давай сделаем опять угар и умрем. Будет вначале больно головке, а потом и уснем». Слышать это от ребенка невыносимо. Уже который раз он мне предлагает, чтобы его или убили, или уморили угаром». И неверующие начинали верить, начинали молиться. Так Лидия Охапкина горячо шептала:«Господи, ты видишь, как я страдаю, как голодна и как голодны мои маленькие дети. Нет больше сил. Господи, я прошу, пошли нам смерть, только чтоб мы умерли сразу все. Я не могу больше жить. Ты видишь, как я мучаюсь. Господи, пожалей ни в чем не повинных детей». Сердце разрывается, когда мы читаем эти строки. Ведь Лидия не единственная, кто всем жертвовал ради детей. Тысячи матерей лишали себя последнего, но сохраняли жизнь своим детям.
    Блокада — это страшно, это голод, это холод, это боль, это скорбь. Мы всегда должны помнить об этих страшных, леденящих душу событиях, чтобы никогда не повторились такие зверства, какие пришлось испытать ленинградцам.

    ОтветитьУдалить
  3. Всё меньше становиться людей, в памяти которых живы страшные воспоминания о блокаде. В "Блакадной книге" А. Адамович и Д.Гранин ставят вопрос: как объяснить современному сытому, благополучному человеку весь ужас блокадного времени и сохранить память о героизме защитников города? Эту проблему авторы расскрывают в главе "Спорящие голоса". Молодые люди, выросшие в мирное время, не понимают, в чём состоял подвиг ленинградцев в дни блокады и отказываются верить рассказам тех, кто пережил войну. Авторы считают, что бесполезно обвинять таких людей в бездушии, нельзя требовать от них с ходу представить, через что прошли блокадники. Нужно терпеливо и убедительно рассказывать им это, разбудить их воображение, и тогда новые поколения не забудут Великий Подвиг защитников Ленинграда. Я согластна с мнением авторов. Человеку всегда трудно представить то, через что он не проходил, что не имеет к нему непосредственного отношения. Для многих современных людей не есть один день - уже большое испытание. Как они могут представить голод, длившийся много месяцев? Голод, от которого умирали тысячи людей? Людям, которые всю свою жизнь прожили в благополучии, сложно представить другую жизнь.
    Хорошо, что мы сыты и благополучны, но всё же мы должны хотя бы пытаться представить жизнь людей блокадного города. Это нужно всем нам, ведь, пока мы помним этого не повториться.

    ОтветитьУдалить
  4. Прошло 70 лет со дня прорыва блокады Ленинграда, но подвиги ленинградцев навсегда останутся в нашей памяти.
    Мы не забываем о героизме жителей блокадного Ленинграда, в этом нам помогает "Блокадная книга", состоящая из воспоминаний людей, переживших блокаду. Создатели книги, Д.Гранин и А.Адамович, поднимают проблему героизма, самопожертвования, человечности.
    В "Блокадной книге" есть глава "Остаться человеком", в которой рассказывается об особом для ленинградцев понятии ""человек": "О том, как бывшие блокадники относятся к хлебу, об этом писали. Но вот как они по-особому понимают, ощущают человека — об этом сказать стоит. Люди такое пережили, такое видели, узнали о себе и о других, что почти каждый задумывался о человеке, его возможностях и об их пределах и каждый может высказать вам свое суждение об этом." В этой главе есть истории о проявлениях человечности, о том, как люди помогали друг другу, спасали жизни, о проявлениях доброты и заботы об окружающих. Есть очень трогательная история про подарок матери от дочери, которая голодала, но всё же копила в подарок на день рождения сахарный песок: "Прятала я этот сахарный песок. Когда он мне попадался на глаза, то мне все хотелось палец в него обмакнуть и попробовать. Был случай, когда мне хотелось ночью встать и босиком дойти до этой вазочки.

    Когда наступил этот день, я, помню, очень волновалась, и даже ладони были мокрые. Хотелось встать раньше мамы. Я поставила на стол полную вазочку с сахарным песком: накопилось, наверное, граммов 300! Ну, конечно, были слезы. Тут же разделили опять сахарный песок. Так праздновали день рождения.

    А отцу еще до этого, в день Красной Армии, я подарила полсухаря. Не помню, как я его сэкономила."

    В блокаду люди боролись с голодом, холодом, ужасом, но всё же было множество проявлений человечности и доброты. Откуда брались у людей на это силы? "Откуда силы брались у ленинградцев, об этом рассказала нам дневниковая память Ленинграда, сами же ленинградцы. Верящие и не верящие, что все это было, что могло быть. И познавшие цену жизни и тепла, хлеба и человеческой солидарности, всего, что человек не умеет как следует ценить, пока это есть у него…"
    В наше время, когда мы не испытываем ни голода, ни холода, живём в благополучии и ни в чём не нуждаемся, мы не должны забывать о том, что пережили жители блокадного Ленинграда. И пока мы помним, ужасы блокады не должны повториться.

    ОтветитьУдалить

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...