Болдинская осень в жизни и творчестве Пушкина

6 мая 1830 года было официально объявлено о помолвке Пушкина и Гончаровой. Но свадьба постоянно откладывалась — Наталья Ивановна Гончарова не хотела выдавать дочь без приданого, однако денег у разорённой семьи не было. В августе того же года умер дядя Пушкина, Василий Львович. Свадьба была снова отсрочена из-за траура, и Пушкин 31 августа выехал из Москвы в Болдино, чтобы вступить во владение близлежащей деревней Кистёнево, выделенной ему по случаю женитьбы. Перед отъездом Пушкин поссорился с будущей тёщей и в письме, написанном под влиянием объяснения с ней, объявил, что Наталья Николаевна «совершенно свободна», он же женится только на ней или не женится никогда.

В Болдино Пушкин приехал 3 сентября, рассчитывая за месяц управиться с делами. Поначалу он опасался, что лучшая рабочая пора (обыкновенно осенью он много писал) должна быть заполнена хлопотами по введению во владение и закладу Кистенёва. Эпидемия холеры нарушила его планы — из-за карантина он задержался на три месяца, которые стали одним из самых плодотворных периодов в его творчестве.

Отражением его тревог стали появившиеся вскоре после приезда «Бесы» и «Элегия» («Безумных лет угасшее веселье…»). Вскоре, однако, письмо невесты вернуло ему утраченное душевное равновесие. Своему другу и издателю Плетнёву Пушкин сообщил, что, в своём «премиленьком письме» она «обещает выти за меня и без приданого» и зовёт его в Москву. Дела по Кистенёву были переданы канцелярскому служащему, и поэт, уверенный, что Гончаровы покинули холерную Москву, уже известил друга, что появится там не ранее, чем через месяц.

Осень 1830 года стала для Пушкина временем подведения итогов. Уже в своём послании родителям с извещением о помолвке (6—11 апреля 1830) он писал, что начинается новый период; о том же он говорит Плетнёву уже из Болдино: «Доселе он я — а тут он будет мы. Шутка!» (29 сентября 1830). Перемены в личной жизни совпали с началом нового этапа литературной деятельности. Заключительную главу «Евгения Онегина» поэт открывает ретроспективной картиной своего творчества, символически представив его развитие через «смену обликов Музы», а направление своей литературной эволюции, по словам Благого, как «движение через романтизм к реализму, от „поэзии“ к „прозе“».

В первых числах октября Пушкин попытался уехать из Болдино, но ему не удалось преодолеть карантинные оцепления.

5 декабря 1830 года Пушкин вернулся с третьей попытки в ещё окружённую холерными карантинами Москву. 9 декабря Пушкин писал Плетнёву:
«Скажу тебе (за тайну) что я в Болдине писал, как давно уже не писал. Вот что я привез сюда: 2 [гл<авы>] последние главы Онегина, 8-ую и 9-ую, совсем готовые в печать. Повесть писанную октавами (стихов 400), которую выдадим Anonyme. Несколько драматических сцен, или маленьких трагедий, имянно: Скупой Рыцарь, Моцарт и Салиери, Пир во время Чумы, и Д.<он> Жуан. Сверх того написал около 30 мелких стихотворений. Хорошо? Еще не всё: (Весьма секретное) Написал я прозою 5 повестей, от которых Баратынский ржет и бьется — и которые напечатаем также Anonyme».
 Становление Пушкина как мастера прозы началось «Арапом Петра Великого» (1827). «Повести Белкина» завершили этот этап и определили дальнейшее направление творчества Пушкина: в последующие годы он обращался преимущественно к прозе. Время окончания работы над каждой из повестей Пушкин отметил в автографах: 9 сентября был завершён «Гробовщик», 14 сентября — «Станционный смотритель», 20 сентября — «Барышня-крестьянка», 14 октября — «Выстрел», 20 октября — «Метель». Книга вышла в свет в октябре 1831 года под заглавием «Повести покойного Ивана Петровича Белкина, изданные А. П.» и не имела успеха ни у читателей, ни у критиков. Так, Н. Полевой назвал повести «фарсами, затянутыми в корсет простоты без всякого милосердия». В разговоре с одним из своих знакомых Пушкин, отвечая на вопрос «Кто этот Белкин?», сказал: «Кто бы он ни был, а писать повести надо вот этак: просто, коротко и ясно»